Книга Последний танец Снежинки, страница 68 – Тина Солнечная

Калеб хмыкнул, но не ответил.

Слуга остановился перед массивной дверью из чёрного дерева, инкрустированной золотыми узорами. Он поклонился, открыл её и сделал приглашающий жест.

— Ваши покои.

Я переступила порог первой.

Просторная комната была поделена на несколько зон. В центре располагалась гостиная — уютный уголок с глубокими креслами, обтянутыми бархатом, низким столиком из резного дерева и большим камином, в котором уже потрескивал огонь. На столе стояла бутылка вина и три бокала.

Слева — уборная, за полупрозрачной шторой угадывался силуэт медной ванны, рядом сложены пушистые полотенца.

Но главное — спальня.

В конце комнаты, на возвышении, стояла широкая кровать с тяжёлыми балдахинами, драпированными тёмно-синим бархатом. Постель была накрыта покрывалом глубокого сапфирового оттенка, украшенного золотой вышивкой. Две прикроватные тумбы, высокий трельяж с зеркалом, покрытым тонкой сетью времени.

— О, ну хоть не обманули, кровать действительно большая, — усмехнулся Айзек, заходя следом.

Калеб бросил на него раздражённый взгляд, но ничего не сказал.

Я прошла вперёд, огляделась. Всё здесь было дорого, роскошно, но в то же время… Какое-то ощущение кукольного театра, где мы — просто марионетки в чьих-то руках.

— Еду вам будут приносить сюда, — добавил слуга, поклонился и вышел, закрыв за собой дверь.

Мы остались одни.

Тишина давила.

Я провела пальцами по бархатному покрывалу.

— И что теперь? — спросила я, не глядя на мужчин.

— Теперь ждём, когда этот старый извращенец начнёт играть в свои игры, — ответил Айзек, усаживаясь в одно из кресел и протягивая руку к вину.

Калеб нахмурился, но ничего не сказал.

Я вздохнула и села на край кровати.

Что ж, теперь мы действительно оказались в ловушке. Но на этот раз мы зашли в нее сами.

Слуга появился спустя полчаса после того, как мы устроились в покоях. В его руках была изящная чёрная коробка, перевязанная золотой лентой, а сверху лежала сложенная записка. Он поставил её на стол и, поклонившись, вышел, не говоря ни слова.

Айзек и Калеб переглянулись.

— Даже боюсь представить, — пробормотал Калеб, подходя первым и снимая записку. Развернул её, быстро пробежал глазами.

— Ну? — спросил Айзек, подталкивая его локтем.

Калеб сжал губы.

— Снежинка должна переодеться.

Я замерла.

— В коробке её наряд.

Айзек, разумеется, сразу же ухмыльнулся.

— О, я уже люблю этого старика.

Я закатила глаза, но, когда открыла коробку, едва не задохнулась.

Внутри лежало роскошное нижнее бельё: тонкое кружево тёмно-красного цвета, едва прикрывающее самое необходимое. Чулки в сеточку, пояс с подтяжками и чёрные туфли на убийственно высоком каблуке.

— Ты шутишь, — выдохнула я, переводя взгляд с коробки на мужчин.

— Это не я, — пожал плечами Калеб.

— Какое разочарование, — усмехнулся Айзек.

Я сжала челюсти.

— Чёртов мастер…

Но выбора не было. Мы согласились на его условия.

Я взяла коробку и, стараясь не показывать, насколько мне не по себе, направилась в ванную.

В комнате царил полумрак — только свет магических свечей, медленно плывущих в воздухе, отбрасывал мягкие блики на чёрные стены.

Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение, едва узнав себя.

Обнажённая кожа, затянутая в изящные узоры кружева. Тонкие полоски ткани подчёркивали грудь, спускаясь к животу, соединяясь с поясом. Чулки плотно облегали ноги, а туфли придавали осанке какую-то порочную грацию.