Книга Добрая мачеха, страница 75 – Даниэль Брэйн

— Ты умерла.

Господи. Я застыла, забыв, что нужно дышать. Затем одеревеневшей рукой коснулась щеки малышки. Холодная, но живая, не то что я.

— Он убил, – повторила Дарьюшка те самые слова, которым я никак не могла найти ответа. – Батюшка тебя убил. Я видела. Я видела, как ты упала и не дышала. Вот как сейчас.

Да, мне нужно дышать, иначе я и правда потеряю сознание, но разве сейчас я в сознании, разве я понимаю, что происходит?

— Батюшка ушел, а ты лежала. И я тоже ушла.

— А что случилось потом?

Ведь что-то должно было случиться, и я догадывалась что. Потом я очнулась, услышала крики, вышла в гостиную и изменила жизнь этой семьи.

Как я считала до сегодняшнего утра – к лучшему.

Глава семнадцатая

Ну и что мне сделать? Заплатить какой-нибудь ворожее последние уцелевшие гроши, чтобы она прокляла ублюдка на веки вечные? Штурмом взять дольмен, найти там тело и пинать ногами, пока сама не рухну?

Я ненавидела Антипа еще сильнее, чем прежде, и не потому, что он меня убил. Я без признаний Дарьюшки это знала. Он убил меня на глазах собственной дочери, и это я простить уже не могла.

Антип был мертв, и я не осуждала его убийцу. Точно так, возможно, думала и Мелитина, обсмеивая и унижая меня на глазах судебного чиновника, только чтобы он убедился: я ничтожество, подозревать меня – себя не уважать.

Родион с моим поручением не справился.

Работой, которую я ему дала, он был не обрадован и всячески это показывал, но старался – он нуждался в деньгах, но продавать дано не всем. В первый день к нам вообще никто не приехал, на второй день Родион привез зареванную толстую бабу с тремя голодными сиротами, и как у меня сердце ни щемило, условия я озвучила, а баба на них пошла. Она сварганила непонятное варево из своих продуктов, и по всему дому долго воняло чем-то подтухшим, накормила и уложила на нижней полке кровати детей, а сама шила до поздней ночи, пока я не пошла спать и не погнала ее тоже. Расспрашивать я ни о чем не стала, это против правил любого отельера, а баба не откровенничала, ну что же, я лишь утром, пока никто не видел, сунула ее старшему сыну с десяток пирожков.

— Кров на ночь! Предлагается кров на ночь! – старательно завывал Родион, и это напоминало начало низкобюджетного триллера. – Двадцать монет за кров, по монете за подвоз! Теплый кров на ночь!

Без преувеличения, от Родиона шарахались, и хорошо, что пока не побили. Я постояла, покорчила рожи, решительно шагнула вперед и отобрала у Родиона тряпичный плакатик с надписью «Приют у Марьяны». Незатейливо, но понятно необходимой целевой аудитории.

Холодало и начинало темнеть, я, накинув плакат себе на плечи наподобие платка, с улыбкой пошла вдоль рядов уныло сидящих путников. Меня провожали лютыми взглядами, от кого-то я расслышала лестное «кровопийца».

— Кров на ночь! Уютный ночлег, всего двадцать монет за лежак и кухню, подвоз до ночлега, обратно отвезем! В доме тепло, мужики-бабы с детьми отдельно, можно горяченького сготовить на кухне, ну и хозяевам чем помочь. Батюшка, – я остановилась напротив бородатого смурного мужика, – чего жену да малышей морозишь? Ты, чай, рукастый!

Мужик поднял на меня мутный взгляд.

— Гляди, за вас четверых кров и дорога меньше таллира. Я вдова бедная, мне руки нужны. Пока жена ужин сготовит, ты мне дров нарубишь. И детки выспятся в тепле, и ты не захвораешь. Тебя, батюшка, как звать?