Книга Корона теней. Пляски со смертной. Часть I, страница 99 – Катерина Алессандра

В камеру вошёл огромный орк, пребольно пнул меня ногой в живот, да так, что я отчаянно скрючилась, заставил подняться на ноги, выволок в тёмный коридор и повёл куда-то в промозглую тьму.

Я отчаянно пыталась поспеть за ним, иначе он выдернул бы мне все волосы. Ковыляла, как древняя старуха, отдуваясь от боли, рыча и всхлипывая.

— Как хорошо ты ходишь! — заржал орк. — Мало тебя пытали. Ничего-ничего, сейчас ещё одна порция боли подъедет.

Усилием воли я заставила себя не падать духом раньше времени. Быть может, он лжёт? Но меня привели всё в тот же зал правды. Жарко натопленное место с орудиями пыток, со следами моей крови. Думаю, даже стены впитали мои отчаянные крики. А на месте меня ждали не только дознаватель Борх с Лисандром, да ещё и Таиргат собственной персоной, чьё имя я так беспечно назвала в суде.

Первое, что сделал этот сукин сын, — подошёл ко мне и со всей силы ударил по лицу. Я удержалась на ногах каким-тот чудом.

— Думала очернить мою репутацию, смертная тварь? — прорычал он, и столько ярости было в его голосе, что глубоко в душе загорелся огонёк злорадства. Мне хотя бы удалось выбесить эту самодовольную, гнилую мразь!

— Там нечего чернить… — фыркнула я, вытирая кровь с лица, медленно поднимая голову и скалясь. — Просвета нет…

Он замахнулся снова, но Борх тихо сказала:

— Господин Сарвинус, не нужно. Мы сейчас всё сделаем сами, и эта девчонка перестанет паясничать. Хотите послушать вопли боли? Смертные кричат громко, жалобно и очень музыкально.

Таиргат покосился на меня с ненавистью, но бить больше не стал. Выпрямился, мрачно взглянул на Борха и ответил:

— За ночь вы должны закончить. Утром мне нужно быть на совете. Хочу доложить королеве, что гнилое, ведьмовское начало этой девки доказано. Приступайте.

К чему приступать? К обряду инициации?!

Не успела я что-то сказать, как два орка схватили меня и кинули на массивный, деревянный стол у стены. На запястьях и лодыжках щёлкнули железные обручи.

Всё. Я обездвижена, совершенно беспомощна и обречена.

— Не нужно! — выдохнула, всё ещё надеясь воззвать к их жалости, не понимая, что именно меня ждёт. — Я не совершала никаких преступлений!

— Вот она, суть смертных! — жёстко хохотнул Лисандр. — Сначала накуролесят, а потом просят пощады.

— Зря ты упомянула имя моей семьи на суде, — заявил Таиргат, почти рыча, люто глядя в мои глаза. — Если бы молчала, может, разжалобила бы меня. Никто не злит Сарвинусов. А теперь терпи и молись своему божеству, чтобы твои крики разжалобили его.

Откуда-то из тёмного угла выплыла высокая фигура в чёрном саване. Мне удалось рассмотреть лишь руки — костлявые, жилистые, искривлённые. В капюшоне клубилась тьма. Это явно не фейри. Старость не уродовала фейри. Что за чертовщина?!

В глубине капюшона, в самой его тьме, сверкнули два красных глаза, и я охнула от ужаса. А потом завизжала от всепоглощающей, ослепительной и оглушающей боли, прокатившейся по всему телу ревущим пламенем.

Не понимая, что происходит, я выгибалась, дёргалась, вырывалась и билась, пытаясь высвободиться, как раненый зверь. Сначала молила о пощаде, а потом о смерти. Незнакомец в саване просто держал руки в воздухе над моим телом и шевелил пальцами. От каждого такого шевеления меня будто выворачивало наизнанку, выкорчёвывало, разрывало, жгло.