Книга Корона теней. Пляски со смертной. Часть I, страница 102 – Катерина Алессандра

Хватало сил только повернуться на бок, чтобы не захлебнуться в собственной рвоте.

— Оставь меня с ней, — вдруг сказал Синдар Борху.

— У нас нет времени.

— Дай мне минуту!

— Какой же ты слабак! — с отвращением фыркнул Борх и вышел.

Синдар постоял какое-то время молча, внимательно разглядывая меня, израненную, грязную, всю в ранах, кровоподтёках, ожогах, трясущуюся в сильнейшей лихорадке.

— Не думал, что дело дойдёт до казни, — начал оправдываться тот тихим, вкрадчивым голосом. — Был уверен, что смогу просто тебя перепродать, для отвода глаз, а потом покрыть весь твой долг и добиться твоего возвращения на родину.

— Лжец, — стиснув зубы, всхлипнув, рыкнула я из последних сил. — И трус. Ты мог обо всём мне рассказать и помочь мне бежать. Вместо этого сдал дознавателям, на пытки и суд, решив, что я сплю с Орикосом и Даганом. Орикос просто возил меня на выставку, чтобы показать тебя с твоей невестой. Чтобы я увидела твою лживую и трусливую натуру. А потом вернул домой. Я не причинила тебе зла, не предавала, а ты решил меня уничтожить просто потому что твой будущий тесть поставил такое условие!

— Мне жаль… — зашелестел тот. В его голосе не было ни раскаяния, ни тени сожаления.

Неужели я действительно заслужила этот кошмар?

Я заставила себя подняться. Не представляю как. Кажется, меня питала лишь ненависть, она же давала сил. Я подползла к решётке, и Синдар нагнулся ко мне. Думал, что я буду умолять о пощаде, просить, стенать, но мне удалось набрать в пересохший рот побольше слюны и плюнуть в его холеное белокожее лицо.

Плевок — капля в море, но это всё, что я смогла сделать. Я повисла, вцепившись в решётку, но всё же прошипела, с удовольствием глядя на то, что лицо Синдара стало злым и брезгливым. Он тут же полез в карман за носовым платком.

Подумать только! А платок-то расшит инициалами Л. С. Лириана Сарвинус.

Я прошипела:

— Искренне желаю тебе прочувствовать столько же боли и унижения, сколько испытала я за эти дни. Пусть зло, причинённое мне и которое ещё будет причинено другим, вернётся тебе в десятикратном размере. Ты не получишь ни власти, ни влияния. Таиргат не позволит тебе. Ты вечность будешь прозябать в его тени. Подавись своей жалостью, ублюдок!

Потратив всю силу на свою оголтелую ненависть, я улеглась на пол и могла лишь наблюдать, как Синдар молча вытирает лицо и покидает меня. Душу накрыло облегчением. Какое счастье, что я больше его не увижу!

Через несколько часов я очнулась от глухого рыка, приглушённого крика, стука и скрежета открываемой двери. Опять будут пытать? Или за мной пришли, чтобы казнить? Уже?! Меня сковал такой жар, что сил не осталось ни на что. Даже голову повернуть не получалось.

— Нда-а-а… — услышала я, и сердце подпрыгнуло. Знакомый голос. — Лучше бы с контрабандистами так боролись, как с тобой. Хорошо же они тебя уделали.

— О…ри…кос, — шепнула, пытаясь открыть слезящиеся воспалённые глаза.

— Помолчи и прикинься мёртвой, — сказал огромный, сильный фейец, накрывая меня чем-то колючим — шерстяной плед, чёрный. — Хотя ты и так не очень-то живая. Сейчас мы тебя отсюда вытащим.

Я не задавала вопросов: не могла. Орикос обернул меня в одеяло, поднял на руки и понёс.

— Давай быстрее! — услышала незнакомый мужской голос. — Они в любую минуту могут увидеть машину!