Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 80 – Мария Вельская

— Замри. Молчи. Умри. Дядюшка, какой у вас маленький словарный запас... — Шёпот. В солнечные окна задул ледяной ветер. Мягко зашептали что-то своё тени по углам столовой.

— Ты давно должен был сдохнуть, никчемыш. Ещё при рождении. Я уже подобрал сестре отличную партию. За неё мне дали бы и титул, и такие деньги, что тебе и не снились. Но эта дура сбежала из дома и вышла за твоего папашу. Поверила, конечно, когда я пришёл "мириться", — голос толстяка звучал мягко, уверенно.

Моршерр усмехнулся уголком губ. Тьма внутри него с интересом наблюдала за метаниями будущего ужина.

— Молчишь? — Шлепнули толстые губы. — знаешь, как сложно было не удавить тебя в колыбели? — Толстяк развел руками, в которых мелькнул жезл.

Нет, какая прелесть. Это ведь поделка — тоже морских. Такими в древности лорды Отарээти управляли рабами-людишками, которых уносило к ним море. Много что-то здесь морских стало.

— Папаша твой чуял что-то, конечно. Но поздновато зашевелился. Нашлась на него управа. А вот ты, твареныш, выжил? Почему? А? — Почти добродушно усмехнулся тиур Бьюмерт.

В круглых покрасневших глазах на выкате даже ненависти не было. Только опасное любопытство, смешанное с иронией. Мол, почему эта букашка ещё дрыгает лапками?

И всё же, несмотря на такие сладкие знакомые чувства... этот человек никогда бы не стал энергатом. Потому что дети тени и тьмы пили эмоции, чтобы жить и понимать мир, который они защищают. Они не испытывали ненависти к людям или волшебным существам. За исключением тех, кто нарушал заветы Владыки и бога из Тьмы. И никогда не стремились к власти вне своей иерархии.

А этот и ему подобные... Моршерр прилагал огромные усилия для того, чтобы себя не выдать.

— Отвечай! — Навершие ткнулось Моршерру в грудь.

Боль растеклась вязкой патокой. Объяла каждую частицу тела. Хрип удалось сдержать с трудом. Забавная... вещица. Выдернуть руки тому, кто её сделал.

— Не слышу! — Хлестнул голос толстяка.

Если он упадёт — выдаст себя.

Надо кончать с этим. Всё, что боров наговорил, записано на кристалл. Ещё повредиться...

— Не могу... говорить, — выдохнул Мориан Кайто.

Давай. Ослабь нажатие. Подойди ближе.

— Тюфяк, — толстяк повёл жезлом — и тот налился синим мерцанием. Не самые приятные ощущения немного разомкнули когти, — ну? Как ты выжил при покушениях? Не пори мне чуши про помощника! Все перепроверили, никого там не было и быть не могло!

Огромные раздутые щеки нависли сверху. Двойной подбородок. Тяжёлая золотая цепь на груди.

— Это... на самом деле очень простой вопрос, дядюшка, — мягкая улыбка.

Почему же ты сглатываешь и делаешь шаг назад, а?

— Что ещё за?.. — Толстяк что-то почуял. Попытался отшатнуться от существа напротив. Того, кого он считал слабым, ведомым, никчёмным зверенышем.

Шаг. Улыбка. Лёгкий наклон головы. Безукоризненный юный лорд Мор Кайто. Только его рука чернеет на глазах. Только в темных волосах мелькают искры. А глаза — наливаются тьмой.

Изящный поклон. Как на светском рауте. Кончики клыков прикусывают нижнюю губу.

— Дядюшка, это ведь так просто. Я немного сильнее, чем ты думаешь... — холодный ядовитый голос течёт волной, смывая маски.

Рот человека искажается в гримасе, он машет жезлом, трясет артефактами. Немного больно, но не смертельно. Тени с каждым вздохом откликаются быстрее.