Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 52 – Мария Вельская

Я обернулась. Он замер в самом центре непроглядной темноты. Высокий, чуждый этому миру, опасный, ядовитый и хладнокровный.

Зловредный капибар собакой жался к его ноге. Тьма глаз уступала место безбрежной синеве. Яркой, летней.

Напряжённо дрожала наша связь. Переливалась, звенела тонко-тонко.

Я уже знала, что отвечу.

— Да, мой лорд, — прошептала, опускаясь на одно колено. В платье так не делают? Плевать. — Я, Эльяаннэ Шаан'Соэн, урождённая Тхи, стану вашу невестой... если вы обещаете уничтожить того, кто сейчас называет себя моим женихом.

Если кто-то думает, что я страдаю всепрощением — нет. Моя отягченная наследственность со всех сторон мне бы этого не позволила. Хватит. Уже достаточно я спускала в своей жизни всё на тормозах.

Глаза в глаза. Мы пьем друг друга — и не можем напиться.

— Согласен, — отрывистый кивок.

— Скрепляю именем рода и благословляю, — тихий звон колокольчиков и короткий свист флейты.

Силуэт Ллиатароэна Шаан'Соэн, истинного владельца сида, на миг проступает во тьме. Его алые волосы змеями обвивают белое лицо. Во взгляде — тепло. Бархатное. Странное.

— У тебя всё получится, дитя, — смеётся призрак.

Миг. Удар сердца.

Реальность плывет, колышется — и выплёвывает меня назад во внешний мир под тысячи злобных взглядов — многие отвлеклись на меня и упустили зелье, и вопли горгоны.

— Вы вылетите с треском из академии, Тархи! Я об этом позабочусь! — голос мастера срывается на визг.

Глупо. Непрофессионально. И очень подозрительно.

Только почему-то никто не стремится ей возразить. Странно, неправда ли?

— Ей намеренно испортили зелье, магистр, — вдруг раздался в полной тишине голос, — вызовите службу безопасности академии.

Самый обычный голос, мужской, со странным ощущением акцента. Как будто ему, как и мне, местный язык не родной и даётся с трудом.

Я резко развернулась назад.

И с размаху наткнулась на умный любопытный взгляд темно-лазоревых ярких глаз. В них было не видно белка.

Лицо адепта пересекал белый шрам с рваными краями. А сквозь густые иссиня-лазоревые волосы проглядывало удивительное ухо-плавник.

— Морской лорд, — разнёсся тихий шёпот.

И аудитория погрузилась в напряжённую тишину.

— Лессу подставили. И я могу это доказать, — морской тварь-лорд как будто совсем не стеснялся чужого внимания.

Холодные, изменчивые, опасные, как окенские воды, его глаза смотрели прямо на меня.

Не мальчишка. Молодой мужчина. Да и молодость — обманчива.

— Вы это сейчас... серьезно говорите, адепт Мьянкори? — Магистр Лаунра Горго́ поджала губы. — Вы понимаете, что будете нести ответственность за ваши слова?!

Она его сейчас уговаривает отказаться от своих слов? Как это понимать?!

— Я должен буду сообщить тирлесу Си-Шаону, что вы, мастер, препятствуете правосудию? — И вроде бы тон адепта почти не изменился.

Но его взгляд. Его осанка. Его манера держаться. Едва заметно приподнятая бровь и искривлённые губы. Такое приобретается только соответствующим воспитанием.

— Я должна буду сообщить, что вы посмели угрожать своему преподавателю? — лесса Лаунра гордо и величаво повернула голову, глядя в упор... на меня.

— Согласно пятому подпункту шестого параграфа второй части уложения о правилах академии, непредумышленное нанесение ущерба академическому имуществу в ходе урока может караться отработкой на кухне, в загонах либо иной несложной работой по усмотрению преподавателя. В случае, если ущерб был нанесен в ходе проверочной либо контрольной работы — наказание то же. Если же в случае нарушения виновен посторонний объект либо другой адепт — вина ложится на них. Ряд случаев может разбираться на преподавательском совете в индивидуальном порядке, — на одном дыхании отчеканила я.