Книга Сложности любви чешуйчатых гадов-2. Любовь для Палача, страница 48 – Мария Вельская

На кончике языка растекалась кислинка. Вкусно.

— Не надо, Льяна. Себя выдашь, пожалеешь, — прошипел рядом человечек.

Рыжий. Смешной. От него тянуло мятным беспокойством. А вот от девушки рядом с ним — чем-то смутным, смешанным. Она испугалась. Но чего именно — непонятно.

Всё это не заняло и доли секунды. Липкая жидкость все ещё стекала по стенкам котла, всё ещё кружили в воздухе обрывки чужих эмоций и мыслей.

Голод сжал горло до черных точек, вырвался ворчанием. Мне не хотелось сдерживаться. Не хотелось — останавливаться. Зачем? Ведь они не остановились. Им было плевать на меня. Им всем. И сейчас готовы заклевать — рычало всё внутри меня.

Злость растекалась по венам.

Тонкие острые клыки кололи губы.

— Остановись, дитя, — лёгкий шёпот.

Дуновение. Тихий протяжный звук флейты остужает сознание. Ненадолго.

Присутствие предка неожиданно успокаивает, но я вижу, как напрягается резко мэтресса, подскакивая из-за стола. Она уже готова разразиться криками и обвинениями. Я... по губам ползёт недобрая ухмылка — готова ответить.

— Дева-шип, ты меня порадовала, — мурлыкнула вдруг тьма за моей спиной.

Тяжесть и голод ослабели. Прохлада знакомого присутствия была слишком нужной. Слишком приятной. Он здесь. Моршерр Декерет. Мориан Кайто. Мор... Моё бедствие. Мой. Жадно лязгнуло сердце.

Первый. Великий. Старший. Я дернулась, преклоняясь перед его силой. В ней ещё были трещинки, были изъяны, и всё же тьма всё больше наполняла тело лорда Декерет.

Ледяные ладони легли мне на плечи. Острые когти царапнули платье. Мир вокруг как будто застыл, пока хищная наглая тварь довольно меня обнюхивала. Наши тени переплелись, и старшая, кажется, готова была обласкать младшую, укутать, закрыть собой, даря неведомое чувство защищённости.

Острые зубы пробежались по моей шее, легко прихватывая кожу. Крупная дрожь сотрясла тело. С губ сорвалось довольное шипение. Тело дрожало, мечтая о танце, схватке с тенями.

— Вы пришли, — выдохнула с искренним удивлением.

— А я мог не прийти? Ведь ты моя, Льяна Тархи, — хрипловатый голос царапал душу. А когти — тело. Кажется, Ишти нас увидел. И даже пробормотал что-то про любовь энергата к сдобным булочкам — к чему бы?

— Ваша, милорд? — Я хотела подтверждения или возмущалась?

На языке таял привкус шоколада. Это — забота? А искорки, винно-пряные, хмельные — желание? Страсть? Что?

— Моя... — коготь очертил линию спины, заставил выдохнуть, — невеста. Мы же договорились, — в голосе коварной твари не было вопроса. Исключительно утверждение.

Мол, а как же иначе, да?

— Что со мной? С нами? Нас ведь не видят? — Выдавила из себя, чувствуя, что впервые полностью теряю контроль.

Над собой. Над происходящим. Мир смешал тьму и серебро, разлетелся искрами под неслышный смех ало-золотого бога из тьмы.

— Нет. Мы выпали из "здесь и сейчас", — низкий голос мужчины царапнул кожу, — никто нас не видит. И не слышит, Льяна Тархи. Кто-то сильно хочет убрать тебя, колючий шиповничек.

Ши... что?!

Я возмущенно зарычала. Тело снова содрогнулось от волны силы. Реальность трещала по швам. Но в этот момент меня резко развернули — и прижали к ледяному жёсткому телу.

Глаза Моршерра Декерет были ледяными, жадными. Холод его кожи растекался в воздухе, перебирался ко мне, проникал в меня. Тьма дарила какую-то болезненную потребность, смутное желание, яростную жажду.