Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 60 – Даха Тараторина

— Такой зять в кошмарном сне только привидеться может, – пробормотал Василь. – Но не о том речь. Ирга… Она абы с кем миловаться не станет. Приходили, сватались… поначалу. Она всех прочь гнала. Ни деньгами не прельщалась, ни красотой. Если и пойдет за кого, то только по большой любви.

Змеелов отчего-то посуровел. Все лицо его напряглось, морщины провалились глубже во стократ.

— Выдумала тоже, – бросил он.

— И я о том же, – подхватил Вас. – Коли ты ее не любишь, так и гони сразу.

Змеелов уставился в стену пустым взглядом.

— Она красивая, – задумчиво протянул он.

— Не красота для любви нужна.

— А что же?

Василек поднес кружку к губам и хотел уж глотнуть, пока тянет время, но унюхал брагу, скривился и передумал:

— Не знаю. Что-то…

— «Что-то»! – передразнил колдун. – «Что-то» слишком высоко ценят. Была бы девка сговорчивая и ноги бы вовремя раздвигала!..

Васова кружка громко стукнула о лавку.

— А сейчас, – тихо сказал он, – я и в самом деле буду тебя бить.

В который раз разговор пошел бы прахом, да Змеелов вдруг устало откинулся назад и в самом деле отпил брусничной. А после, что совсем уж странно, тихо сказал:

— Прости.

Невыплеснутая ярость побежала по мышцам – так и захотелось что-то разбить или сломать, но Василек – не Ирга. Он сдерживать ярость умел, справился и в этот раз. Это потом, заново переживая разговор с колдуном, он в одиночку покосит общинный луг, переколет все дрова и починит крышу, хотя та еще даже не успела прохудиться. Но пока он лишь понятливо спросил:

— Обжегся?

— Не твое дело.

— И верно, не мое. Одно скажи… Ты не навредишь ей?

Змеелов пожал плечами:

— Не хотел бы.

— Отпустил бы ты ее домой…

— Я и не держу.

— Знаю…

Оба замолчали, раздумывая каждый о своем. После Василек поднялся и закинул на плечо опустевшую котомку.

— Я тетку Блажу к себе заберу, – сказал он.

— Нет уж. Родные стены хоть малость ей помогают, да и…

Колдун задумался. Пришлось Васильку его окликнуть:

— Что?

— Ничего. Пусть остается. Это я ее избу занял, а не она мою.

После Змеелов окинул гостя цепким взглядом от пяток до рыжего вихра у лба и неожиданно спросил:

— В доме-то все ладно?

Василек с понятной нежностью улыбнулся:

— Ну как… Коли дома баба на сносях, все вверх дном. К вечеру хоть уснула, на вечерки не пошла, а то рвалась.

Колдун рассеянно кивнул, а Василь вышел, не прощаясь, и восвояси отправился по длинному пути. Спроси кто, нипочем не признался бы, но тем вечером ему вдруг подумалось, что не так уж и плох колдун. Ершист без меры, как и Ирга, зол на весь свет. Но не плох.

* * *

Нарядиться оказалось не во что, и Ирга шла, заранее зная, что девки обсмеют и замызганную после тяжелого дня рубаху, и простенький сарафан. Дома у Блажи наверняка хранилось множество уборов еще с тех времен, когда сама она была невестой, но взять у несчастной хоть что-то значило уподобиться воровке, разбирающей наряды пока еще живой покойницы. Ирга выбрала насмешки. Впрочем, косы она расчесала и переплела, брови зачернила угольком, а губы выкрасила бураком. Колдун и тот глядел, провожая ее, с меньшей неприязнью, чем утром.

Колдовка шла по засыпающему Яру и гадала, в чьей же избе притаилась гадина. Окна сияли в темноте, как змеевкины глаза, хитро перемигивались: не угадаешь! Быть может, у Залавы? Девка, и верно, на рожон только так лезет, яда не может сдержать, стоит ей Иргу встретить. Нет. Когда Костыль умирал, Залаве рыжуха косы драла. Не она… Шулла или одна из ее дочерей? А может, сам староста? Никого из них Ирга на Ночи костров не видала, да хорошо ли всматривалась? Соседка Лая? Нет уж. Эта всем что кость в горле, окажись она змеевицей, слишком хорошо все сошлось бы… Да и на Костыля соседка зла не держала.