Книга Стой, я не договорила!, страница 24 – Анастасия Разумовская

— Не то, чтобы меня это интересовало, — протянула Берити, отойдя от меня на пару шагов, — ну или там волновало, так… просто… Над чем ты смеялась-то?

Я скинула платье, оставшись в сорочке. Фух… теперь надо попытаться застирать пятно. Как-то… однако пятно из-под мясного соуса… гм… Получится ли?

— Ну просто вот это, — я взяла один из чулок на её голове, — это колготки, их надевают на ноги.

Берити недоверчиво выпялилась на меня.

— Шутишь? — в его голосе отчётливо сквозила подозрительность. — Они же… ну… тонкие… и… красивые… Тут же такая… ткань дорогая! Да на ногах они ж порвутся враз!

— Рваные и грязные вещи сувать в шкаф, — напомнило мреяние, так и мреющее в воздухе.

— Да, это так. Но всё же они предназначены для ног. Вот это, — я оттянула резинку её трусов, — нижнее бельё, его надевают на попу… ну то есть, под штаны. Как короткие панталоны.

— Они же красивые! Зачем их прятать⁈ Для чего тогда все эти кружевчики и ленточки, если их никто не увидит⁈

— И тем не менее. А вот это — капюшон, худи надевают так, чтобы он был сзади.

— Так я тебе и поверила! — прошипела Берити и, как ошпаренная, выскочила из моей комнаты, дверь-челюсть молча распахнулась и захлопнулась за ней.

— А есть здесь что-то вроде стиралки? Или тазика? — с надеждой спросила я у миража.

— Грязные и рваные вещи сувать на пустую полку, — снова механически повторила она.

Ну ладно. Сама разберусь.

Я нашла ванную комнату. Она порадовала меня душевой кабиной, раковиной в форме речной ракушки и подвесным шкафчиком с зеркальцем. Вот только ни тазиков, ни вешалок не было. Сунуть платье в шкаф, как велела Совунья? Но… Сто четыре тысячи! А вдруг призрак сочтёт, что эта вещь мне не нужна?

На полочках нашёлся шампунь, гель для мытья, зубная щётка, паста, какие-то масочки для волос, тоник для лица, кремы…

Гм.

Я взяла необходимые флакончики (здесь они были стеклянными), залезла в душ и…

Бр-р-р… Холодная!

Несмотря ни на какие попытки крутить краны, вода оставалась ледяной. Я вылезла. Накинула халат, запахнулась, снова вышла в коридор и постучала к соседке.

— Даю согласие, входи, — поспешно заявила та, и дверь открылась.

Я посмотрела вниз. В щели пола были видны острые штыри, похожие на зубы. Зашла с некоторой опаской. Берити стояла перед разложенными по кровати, повешенными на столик, стульчик и подоконник вещами. Рыжуля бессильно оглянулась на меня. Я заметила, что она переоделась: капронки надела на ноги, худи — капюшоном назад, трусы — на положенное место. Они были видны, так как Берити явно не знала, что колготки это не юбка, и не штаны. Я вздохнула.

— Ну и как это всё носить? — спросила оборотница раздражённо.

Мне понадобилось пятнадцать минут, чтобы всё объяснить. Берити ворчала, что это всё «дебильно», «глупо», «по-людски», но слушала внимательно. Закончив наконец, я добавила в голос просительных интонаций и поинтересовалась:

— У тебя в душе вода горячая?

Берити заухмылялась. У неё были крупные щербатые зубы.

— Да-а-а, — ехидно протянула она.

— Можно у тебя помыться?

— А у тебя что нет своего душа? — пропищала ядовитая рыжуля.

Ах ты ж…

— А я хотела тебе показать, что из средств в душе предназначено для кудрявых волос, — заметила я задумчиво. — Не люблю, знаешь ли, воевать, и вообще, я как-то выросла из подростковых забав. Ну ладно. Как хочешь. Ты девушка умная и сама разберёшься…