Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 44 – Ангелина Сантос

— Большинство не знало.

— Вы…

— Отверг ее. Публично. При всем дворе.

Каэл молчал.

Рейнар открыл глаза и посмотрел на него.

— Хочешь что-то сказать?

Капитан явно хотел сказать многое. В основном неприличное. Но дисциплина держала крепко.

— Нет, мой лорд.

— Лжешь плохо.

— Стараюсь уважать субординацию.

— На территории лечебницы подчиняешься медицинскому смыслу. Говори.

Каэл потер ладонью лицо.

— С разрешения, мой лорд… это была катастрофическая глупость.

Рейнар усмехнулся.

Больно.

— Мягкая формулировка.

— Я подбирал.

— Не нужно. Я знаю.

— Знаете?

Рейнар посмотрел на свои руки.

Сильные руки. Когда-то он думал, что ими можно удержать все: клан, армию, власть, границы, будущее.

А не удержал одну женщину.

Точнее, сам отпустил.

Нет.

Не отпустил.

Вытолкнул.

— Теперь знаю, — сказал он.

Каэл молчал.

Потом спросил:

— Вы хотите вернуть ее?

Рейнар почти ответил сразу.

Да.

Дракон внутри ответил еще быстрее. Резко. Без сомнений. Так, будто три года только этого и ждал.

Но Рейнар был человеком. Человек помнил ее глаза. Ее голос. Ее «я свободна».

— Я не имею права хотеть, — сказал он.

Каэл нахмурился.

— Это не ответ.

— Это единственный честный.

— Она вас ненавидит?

Рейнар подумал.

Ненависть была бы проще. Ненависть — связь. Ненависть смотрит назад, держит, требует. В Адель было другое. Оборона. Память. Боль, превращенная в порядок. Она не хотела тратить на него даже свою злость больше необходимого.

— Не знаю, — сказал он. — Но она мне не верит.

— И правильно делает.

Рейнар поднял взгляд.

Каэл замер.

— Простите, мой лорд.

— Не за что. Ты прав.

Сказать это оказалось странно.

Не смертельно.

Просто странно.

Каэл смотрел на него уже иначе — осторожно, но не со страхом. С пониманием человека, который впервые видит командира не только железным.

— Что прикажете делать с домом Вартен?

— Ничего открытого. Пока.

— Мой лорд…

— Если они часть чужой игры, преждевременный удар спугнет настоящего хозяина. Мне нужны факты. Письма. Связи. Кто знал маршрут. Кто утверждал состав сопровождения. Кто имел доступ к моим личным вещам.

— Личный предмет, — сказал Каэл. — Госпожа Адель говорила, проклятие могло быть наложено через личный предмет.

— Да.

Рейнар начал вспоминать.

Перстень был при нем. Клинок тоже. Мантия в походе не использовалась. Письма? Печать? Перчатки? Кубок на встрече с наместниками?

— Принеси список всего, к чему имели доступ слуги и сопровождающие за последние семь дней.

— Да, мой лорд.

— И еще.

— Да?

Рейнар помедлил.

Гордость попыталась поднять голову.

Он придавил ее.

— Узнай, что нужно лечебнице для защиты. Не у Адель.

— У госпожи Берты?

— Да. И сделай так, чтобы она получила все до вечера.

Каэл задумчиво посмотрел на него.

— Это забота?

— Это безопасность.

Капитан молчал.

Слишком громко молчал.

Рейнар понял, у кого он этому научился.

— Каэл.

— Да, мой лорд.

— Если хочешь жить, не делай это лицо.

— Какое лицо?

— Умное.

— Слушаюсь.

Капитан вышел.

Рейнар остался один.

Ненадолго.

В одиночестве боль становилась громче. В груди тянуло, проклятие оставило после себя грязный след, пламя восстанавливалось медленно. Но все это было ясным. Понятным. Его можно было измерить, лечить, терпеть.

Непонятной была Адель.

Нет.

Неправда.

Непонятным был он рядом с ней.

Слабый, он злился меньше, чем должен был. Униженный, не хотел мстить. Получая от нее удар за ударом, не стремился заставить замолчать.