Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 68 – Олеся Герус

Но она также думала о выражении лица той женщины. О том, что любовь — настоящая, давняя — не проходит от того, что человек убирает твои руки.

— Что вы ей ответили? — спросила она тихо.

Долгое молчание.

— Что уже слишком поздно.

Алина смотрела на него.

— Потому что вы не можете простить? — спросила она.

— Потому что я выбрал другое, — сказал он.

Тишина между ними была живой — плотной, сложной, с несколькими слоями того, что оба не договаривали.

— Каэрн, — сказала она наконец. — Она любит вас. Я видела её лицо. Это настоящее.

— Знаю, — сказал он.

— Она семь лет назад... она была неправа. Но она пришла. Это что-то значит.

— Алина.

— Я говорю это не для того, чтобы... — Она остановилась. Собралась. — Я говорю это, потому что хочу, чтобы вы выбирали честно. Не потому что я здесь. Не потому что я удобна прямо сейчас. А потому что хотите именно это.

Он шагнул в комнату — через порог, к ней — и она не отступила, просто стояла.

— Ты думаешь, что я не знаю, чего хочу, — сказал он. Тихо. Без обвинения.

— Я думаю, что семь лет — это долго.

— Да, — сказал он. — Долго. — Пауза. — Достаточно долго, чтобы понять разницу между тем, кого ждал, и тем, кого хочу.

Она смотрела на него.

— Я хочу тебя, — сказал он просто. Без украшений. — Не её. Не прошлое. Тебя — ту, которая плачет в кабинете мага, потому что мне лучше. Ту, которая читает мне вслух и смеётся над своими же оговорками. Ту, которая пошла к Дейрну и спросила его про кашель, нарушив весь протокол, потому что не умела пройти мимо.

Алина слушала.

И старый голос с моста — тот, который говорилконечно, ты не та— молчал. Молчал впервые.

— Я не умею говорить такие вещи, — сказал Каэрн. — Это, наверное, заметно.

— Заметно, — сказала она. И почувствовала, как что-то в ней — долгое, тугое, намотанное — начинает разматываться.

Он поднял руку и нашёл её лицо — так, как умел: точно, без промаха, — и ладонь его легла ей на щёку, и она закрыла глаза.

— Больно было, — сказала она. — То, что увидела.

— Знаю.

— Я сразу решила, что поняла всё. Три секунды — и уже всё решила.

— Ты испугалась.

— Да.

— Я знаю этот страх, — сказал он. — Когда кажется, что вот оно — снова. Что не зря боялся.

Она открыла глаза. Смотрела на него.

— Каэрн.

— Что.

— Я тоже хочу вас. — Она говорила тихо, потому что эти слова требовали тихого голоса. — Это неудобно. Это осложняет всё. У меня есть мир, который мой, и я не знаю, как это работает — между мирами, через расстояния. Я не знаю ещё много чего. — Пауза. — Но я хочу вас. Это знаю точно.

Его большой палец медленно прошёл по её скуле.

— Тогда этого достаточно, — сказал он. — Пока. И тебя, Алина. Называй меня на ты.

— Тебя, — согласилась она.

Они стояли в её комнате — его рука у её лица, её рука у его груди — и за окном Аш'Корум жил своей жизнью, и завтра было заседание, и всё было сложным и неопределённым.

Но прямо сейчас — сейчас это было просто.

И она держалась за это «просто» обеими руками.

Ночью она почти не спала.

Лежала и смотрела в потолок, и думала о завтрашнем дне, и о Сейрине, и о тридцати восьми лордах, — и думала о той женщине в саду с её настоящей, давней любовью, и думала, что это больно — знать, что кто-то любил его раньше и сильнее, и ушёл, и теперь хочет вернуться.

Но больно — не значит неправильно.