Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 58 – Олеся Герус

Тишина.

— Ты сказала «здесь», — произнёс он. — Не «в столице».

— Да, — согласилась она. — Здесь.

Они вышли после завтрака.

Герт смотрел им вслед с видом человека, который не задаёт вопросов, но составляет собственное мнение. Алина поймала его взгляд и чуть улыбнулась. Герт не улыбнулся, но что-то в его лице стало чуть мягче.

На улице было холодно и ясно — редкий день, когда ноябрьское небо решало быть синим, а не серым, — и солнце лежало на мокрой брусчатке золотыми пятнами, которые были коротки, но настоящими.

Они шли рядом. Она — чуть правее, как всегда, и чуть впереди, как привыкли за эти дни, — и её плечо было близко к его плечу, и иногда, на поворотах, касалось.

— Площадь Семи Ветров, — сказал он, — прямо по этой улице. Третий поворот налево, потом мимо башни с медной крышей.

— Вижу башню, — сказала она. — Крыша зелёная — окислилась. Но медная, это точно.

— Стало зелёной? — Он остановился на секунду. — Когда я видел её в последний раз, она была коричневой.

— Значит, давно не видели.

— Значит, давно.

Они пошли дальше, и Алина описывала — витрину лавки с тканями, у которой висели образцы цветов, невозможных в её мире: синий с золотым отливом, который менял оттенок, когда на него падало солнце; зелёный такой насыщенный, что казался живым. Старуху у фонтана, которая кормила птиц чем-то из кармана — птицы были маленькими, пёстрыми, незнакомыми. Двух мальчишек, которые гнали обруч по улице с тем азартом, который одинаков во всех мирах.

— Обруч, — сказал Каэрн. — Я гонял обруч по этой улице.

— Вы?

— Мне было, наверное, восемь. — Пауза. — Отец тогда думал, что из меня выйдет неплохой военный. Он не думал, что выйдет то, что вышло.

— Что вышло?

Он помолчал.

— Слишком много, — сказал он, и в этом «слишком много» было не высокомерие, а что-то усталое — как у людей, которые всю жизнь несли что-то тяжёлое и в какой-то момент перестали понимать, как иначе.

— Это звучит не как комплимент себе, — заметила Алина.

— Это не комплимент, — сказал он. — Это просто — так получилось.

Она думала об этом несколько шагов.

— Миша с динозаврами тоже так думал, — сказала она. — Что у него получается слишком много всего. Он болел часто, и каждый раз — серьёзно. Мама его говорила: «Он слишком яркий, поэтому так». — Пауза. — Я не уверена, что это правда. Но мне нравилась эта идея.

Каэрн ничего не сказал. Но что-то в его шаге изменилось — стало чуть свободнее.

Площадь Семи Ветров была именно такой, какой он её описывал: большой, открытой, с фонтаном в центре, который действительно работал — вода шла негромко, парила в холодном воздухе. Скамьи вокруг фонтана были заняты — горожане, которые пришли сюда просто так, без дела, с тем особенным видом людей, которые умеют быть нигде и ни при чём.

Алина остановилась у фонтана.

— Он с подогревом, — сказала она. — Пар идёт. И... — Она наклонилась чуть ближе. — На дне монеты. Много. Разные.

— Здесь принято бросать монету и загадывать желание, — сказал он. — Старая традиция.

— У нас тоже есть такая. — Она выпрямилась. — В разных местах.

— Ты бросала?

— Редко. — Она помолчала. — Не очень верю в это.

— В монеты?

— В то, что желания сбываются, если правильно бросить монету.

— Во что веришь тогда?

Алина думала.

— В то, что желания сбываются, если правильно действовать, — сказала она. — Это медицинская деформация, наверное. Привыкла к тому, что всё зависит от того, что делаешь.