Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 45 – Олеся Герус

Тавор принял их в рабочем кабинете — просторном, заваленном бумагами, с запахом воска и чернил.

— Лорд Аш'Дар, — сказал он, вставая. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Тавор, — ответил Каэрн, и Алина увидела, как посланник секунду смотрит на его лицо с той осторожной внимательностью, с которой смотрят, когда проверяют слухи.

Она встала справа, руки сложила спокойно — не сцепленными, это выдало бы напряжение.

— Ваша целительница, — сказал Тавор, кивая ей.

— Алина Светова, — сказала она.

— Дальние земли?

— Очень дальние.

Тавор посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось для простой вежливости, и она поняла, что он умный — гораздо умнее, чем выглядит за своими бумагами, — и что он что-то замечает. Может быть, акцент. Может быть, что-то в манере держаться, которая была не совсем здешней.

Он не сказал об этом.

Разговор с Каэрном был деловым — совет, протокол, обязательства. Алина стояла рядом и делала свою работу: тихий шёпот справа, когда Тавор двигался —он встал, теперь к окну, смотрит на вас;Достал бумаги, читает;Улыбнулся — но глаза нет. Каэрн реагировал безупречно — поворачивался чуть в нужную сторону, держал взгляд на уровне голоса, ни разу не промахнулся.

Двадцать минут.

Потом они вышли на улицу, и Алина выдохнула — медленно, чтобы не показывало — и сказала:

— Нормально.

— Он что-то заметил, — сказал Каэрн тихо.

— Может быть. Но не сказал. — Она помолчала. — Он осторожный человек. Осторожные люди не говорят того, в чём не уверены.

— Это не делает его безопасным.

— Я знаю. Но пока — нормально.

Они шли по улице с розмарином, и Алина думала, что, кажется, запах действительно немного помогает.

Лорд Дейрн принял их в полдень.

Это был старый человек — очень старый, лет восьмидесяти, с лицом, на котором прожитое легло честно, без попыток убрать складки и тяжесть. Он встал им навстречу медленно, опираясь на трость, и Алина сразу поняла: этот человек привык, что ему уступают, а не он уступает.

— Каэрн Аш'Дар, — сказал он. — Ты стал совсем нелюдимым.

— Дела в землях, — сказал Каэрн.

— Дела в землях, — повторил Дейрн без иронии, но с той интонацией, которая означала, что он в это не верит, но вежлив достаточно, чтобы не говорить вслух. — А это кто?

— Алина. Целительница.

Дейрн посмотрел на неё — долго, с той стариковской прямотой, которая не стесняется изучать.

— Целительница, — повторил он. — Из дальних земель, судя по виду. У вас там все такие — прямые?

— Стараюсь, — сказала Алина.

Дейрн хмыкнул — не неодобрительно.

— Садитесь. Оба.

Они сели, и Алина заняла позицию — справа и чуть ближе, чем обычно, потому что Дейрн говорил тихо и периодически кашлял, что создавало паузы, которые она должна была заполнять быстро.

Разговор шёл о совете, о распределении земель на севере, о каком-то старом военном договоре, который несколько лордов хотели пересмотреть. Алина следила за Дейрном, шептала, переводила пространство в слова, — и одновременно думала, что это странно и странно хорошо: быть здесь, в этом кресле, рядом с этим человеком, в этом городе за семь тысяч километров от Саратова или за семь тысяч лет — она не знала точно, как измерить расстояние между мирами.

На двадцатой минуте Дейрн закашлялся — сильнее обычного, с той задержкой, которую Алина узнала по первым секундам: не обычный кашель. Что-то в груди.