Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 71 – Юлий Люцифер

Не как отца, перед которым нужно держаться достойно.

А как мужчину, чья подпись стояла под договором, где меня отдали в чужой дом.

Карета остановилась. Стражник Тавина открыл дверцу.

Лисса вышла первой.

— Отец.

Северин коротко обнял ее, но смотрел на меня.

Я поднялась сама. Марта хотела подать руку, но я качнула головой. Не потому что гордость. Потому что мне нужно было ступить на эту землю без поддержки.

Когда мои ноги коснулись мокрых плит у крыльца, я почувствовала странную пустоту.

Я думала, что возвращение домой хотя бы что-то откликнет во мне. Боль. Тепло. Злость. Детское воспоминание.

Ничего.

Просто старый дом, который когда-то обменял меня на выживание.

— Сэйра, — сказал отец.

— Отец.

Он посмотрел на мое запястье. Повязка была видна из-под края плаща.

— Ты ранена?

— Немного.

Ложь получилась привычной.

Он сглотнул.

— Нам сообщили, что в столице... сложности.

Сложности.

Погасшая башня. Подделанный договор. Черная клятва в крови Виверны. Расколотый браслет. Мой дар, который я вырывала из чужой печати до рассвета.

Сложности.

— Да, — сказала я. — Сложности.

Северин бросил взгляд на стражников Тавина, которые уже размещались у ворот и вокруг кареты. Их было шестеро. Не слишком много, чтобы выглядеть как военная оккупация. Достаточно, чтобы отец понял: я приехала не просто в гости.

— Пройдем в дом, — сказал он. — Ты устала с дороги.

Я могла ответить, что устала не с дороги.

Не стала.

В холле пахло воском, влажными поленьями и лекарственной мятой. Слуги встречали нас растерянно. Старый дворецкий Фенн, служивший Лиорданам еще при моей матери, поклонился так низко, что у меня сжалось горло.

— Госпожа Сэйра.

Не “госпожа Тальгард”.

Он всегда был умнее многих.

— Фенн.

Его взгляд скользнул к моему запястью, но он быстро опустил глаза.

— Ваши комнаты готовы.

Мои комнаты.

Я почти забыла, какие они.

Отец хотел провести меня в гостиную, но Марта вмешалась раньше, чем я успела открыть рот.

— Госпоже нужно переодеться, выпить горячего и сменить повязку. Потом разговоры.

Северин посмотрел на нее с удивлением. Возможно, не привык, что служанка говорит в его доме таким тоном.

Я сказала:

— Марта права.

Отец кивнул.

— Разумеется.

Мои комнаты находились на втором этаже, в восточной части дома. Не парадной. Не лучшей. Но с окнами на старый сад, где весной цвели яблони. Когда я была маленькой, это казалось мне богатством.

Теперь комната выглядела меньше, чем в памяти.

Узкая кровать с высоким изголовьем. Старый письменный стол у окна. Шкаф, где на внутренней дверце до сих пор виднелась царапина от моего ножа для писем. Ковер, выцветший посередине. Стены светлые, местами неровные. На подоконнике — пустой глиняный горшок.

Я подошла к нему.

Когда-то там рос розмарин. Мать посадила его для меня, сказала, что упрямые травы лучше всего приживаются там, где их часто забывают поливать.

После ее смерти горшок убрали.

Потом, видимо, вернули пустым.

Лисса стояла у двери.

— Я велела протопить.

— Спасибо.

— Если хочешь, можно перенести тебя в южную спальню. Там теплее.

Я повернулась.

Она сразу поняла и смутилась.

— Прости. Я не хотела снова решать за тебя.

Я устало улыбнулась.

— Эта комната подойдет.

Подойдет.

Смешное слово.

Комнаты вообще редко подходят людям. Чаще люди учатся не задевать углы.