Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 63 – Юлий Люцифер

Эйран остановился.

Я тоже.

Несколько секунд мы стояли посреди коридора, пока дворец вокруг нас жил тревогой, приказами и страхом.

— Почему ты сказала так спокойно?

— Потому что если сказать испуганно, вероятность не изменится.

Он провел рукой по лицу.

— Сэйра...

— Не надо сейчас.

— Что не надо?

— Быть мужчиной, который только что понял, что жена смертна.

Он вздрогнул.

Жестоко.

Но правда редко бывает мягкой, если ее долго держать взаперти.

— Я знал, что ты смертна, — сказал он глухо.

— Нет. Вы знали, что я человек. Это другое.

Он молчал.

Потом спросил:

— Когда ты начала думать, что можешь умереть из-за печати?

Я пошла дальше.

Он двинулся рядом.

— В первый год, — ответила я. — После зимнего приступа. Тогда у меня три дня не разгибались пальцы, а Агата сказала, что в следующий раз нужно звать ее раньше.

— Почему ты не сказала мне?

Я даже не разозлилась.

Устала.

— Сказала бы что? Ваше светлость, я подозреваю, что ваш родовой обряд постепенно меня убивает? Вы бы вызвали мастеров. Мастера сказали бы, что все в пределах допустимой нагрузки. Драммонт поставил бы подпись. Вы вернулись бы к делам.

— Я бы не...

— Тогда? — я остановилась у двери храмового крыла. — Что бы вы сделали тогда, Эйран? Три года назад? Когда еще верили, что я знала свою роль. Когда любое неудобство в браке решали деньгами, комнатами, порядком. Вы бы пошли против своей канцелярии из-за моих слов?

Он хотел ответить.

Не смог.

Вот это было честно.

Я сама открыла дверь.

Храм Семигорья ночью был почти пуст. Высокие окна темнели, семь чаш у главного алтаря горели ровно — все, кроме северной. Ее огонь не погас полностью, как башня, но стал низким и темным, едва живым.

Агата уже ждала нас.

На алтарном столе лежали три документа, серебряная чаша, брачный браслет-пустышка для обряда и черная архивная лента, которую, видимо, нашли в записях Драммонта.

— Поздно, — сказала она.

У меня внутри все упало.

Эйран резко спросил:

— Что значит поздно?

— Драммонт уже запустил первую часть расторжения. До рассвета мы можем остановить окончательное изъятие дара, но сам факт магического разрыва уже начался.

Я посмотрела на северную чашу.

Пламя в ней едва держалось.

— То есть?

Агата подошла ко мне.

— Сэйра, слушайте внимательно. Если мы ничего не сделаем, ваш дар вырвет из печати Тальгардов. Вы можете выжить, но с большой потерей силы. Возможно, с повреждением памяти обрядов. Возможно, без возможности пользоваться пепельным пламенем так, как прежде.

Эйран побледнел.

— Нет.

Агата продолжила, глядя только на меня:

— Если мы попытаемся остановить разрыв полностью, печать может потянуть вас обратно в дом Тальгардов еще глубже. Тогда вы останетесь связаны, но цена будет вашей свободой. Драммонт, возможно, рассчитывал именно на это: либо убрать вас, либо привязать так, чтобы потом невозможно было расторгнуть брак без смерти.

Я услышала себя со стороны:

— Третий путь?

— Есть.

Конечно.

Третий путь всегда есть. Просто в книгах о нем говорят красиво, а в жизни сначала называют цену.

— Какой?

— Не удерживать старую связь. Разорвать ее самой.

Эйран резко шагнул вперед.

— Что?

Агата подняла руку, не давая ему перебить.

— Не весь брак. Не юридически. Но магическую привязку дара к родовой печати. Сейчас, пока Драммонт открыл канал, Сэйра может забрать пепельное пламя назад. Тогда северная башня останется погашенной до нового способа стабилизации. Дом Тальгард потеряет доступ к ее дару. Ваши приступы усилятся. Башенная система ослабнет. Но Сэйра не будет ни изъята, ни привязана глубже.