Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 62 – Юлий Люцифер

Тавин уже отдавал распоряжения у двери. В коридоре слышались шаги, команды, звон металла. Дворец проснулся окончательно.

Эйран снова повернулся ко мне.

— Ты идешь в храм Семигорья?

— Да.

— Я с тобой.

Я хотела сказать, что он нужен у башни. Что он канцлер. Что город горит, пусть даже пока только одним погасшим огнем.

Но посмотрела на его лицо и поняла: если сейчас я начну распределять его долг вместо него, мы снова вернемся туда, откуда только пытаемся выбраться.

— Хорошо, — сказала я.

Он услышал это “хорошо” как доверие.

А я еще не была уверена, было ли оно им.

Марта принесла мне плащ прямо в коридор, пока Тавин выводил Виверну из комнаты. Виверна шла медленно, с поддержкой стражницы, но на пороге остановилась.

— Сэйра.

Я обернулась.

Она стояла босая, в светлой накидке, с распущенными волосами. Не прекрасная вернувшаяся невеста. Не символ рода Сольвейн. Просто измученная женщина, через которую чужие люди пытались открыть мои двери.

— Если я снова... если клятва...

Она не договорила.

Я поняла.

— Агата не оставит вас без защиты.

— А вы?

Вопрос был странным.

Я могла ответить резко. Могла сказать: мне бы себя защитить. Могла спросить, почему ее все еще волнует мое мнение, когда башня погасла, а мой браслет почти прожег кожу.

Но Виверна смотрела без привычного яда.

И я сказала:

— Я не позволю им сделать из вас ключ. Даже если вы все еще хотите мое место.

Она закрыла глаза.

— Я уже не знаю, чего хочу.

— Тогда начните с того, чего не хотите.

Тавин мягко, но настойчиво увел ее дальше.

Марта помогла мне надеть плащ. Ее пальцы дрожали, хотя она пыталась скрыть.

— Вы не должны идти, — сказала она тихо.

— Должна.

— Я не о башне.

Я посмотрела на нее.

— Знаю.

Она взяла мою правую руку осторожнее, чем лекарь, и поправила повязку под рукавом.

— Тогда хотя бы вернитесь.

Это было не приказание, не просьба служанки к госпоже.

Это было почти материнское.

Я кивнула.

— Постараюсь.

Она не улыбнулась.

Потому что мы обе знали: в такие ночи “постараюсь” — самое честное, что можно обещать.

До храма Семигорья мы шли не через парадные коридоры, а через старую крытую галерею, которая соединяла дворец с храмовым крылом. Снаружи город уже шумел. Не паникой пока — тревогой. Люди видели, что северная башня погасла. Видели черную пустоту там, где каждую ночь горел защитный огонь. Слухи, наверное, уже бежали вниз по улицам: проклятие, возвращенная невеста, слабый брак канцлера, погасшая башня.

Слухи всегда бегают быстрее стражи.

Эйран шел рядом.

Не впереди.

На нем был уже не халат, а темный камзол, застегнутый наспех. Волосы он связал небрежно, у виска осталась влажная прядь. В другой жизни, в другом браке, я могла бы заметить это как близкую деталь. Сейчас заметила только потому, что привыкла видеть все.

— Больно? — спросил он.

— Да.

Он не сказал “потерпи”.

Уже успех.

— Что сделает Агата?

— Попытается найти исходную точку расторжения и закрыть ее до рассвета.

— А если не успеет?

— Тогда мой дар выведут из вашей печати. Насколько грубо — зависит от того, что подготовил Драммонт.

— Ты можешь умереть?

Я не ответила сразу.

Галерея была узкой. По стенам горели лампы. Свет ложился на мокрый камень желтыми пятнами. Внизу, через окна, виднелся внутренний двор, где бежали стражники.

— Могу, — сказала я.