Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 4 – Юлий Люцифер

И почему-то именно я не позволила этому случиться.

Я вдохнула.

Медленно.

Так, как мать учила меня в детстве, когда я лечила первого раненого пса и плакала от того, что его боль отзывалась в моих ладонях.

Не бери все. Найди край. Удержи край.

Я нашла край черной порчи в крови Эйрана.

И удержала.

Браслет на наших руках нагрелся. Зубцы впились глубже. Под рукавом по запястью поползла первая линия ожога — сухая, серая, тонкая, как трещина на пепле.

Эйран резко вдохнул.

Совсем тихо. Настолько тихо, что в зале это мог услышать только человек, стоявший рядом.

Я услышала.

Его взгляд снова встретился с моим.

Теперь в нем было не только недоумение.

Вопрос.

Я не ответила. Не смогла бы, даже если бы хотела. Все силы ушли на то, чтобы стоять прямо и не показать, как боль его крови оставляет след уже во мне.

Агата опустила браслет на мою руку.

Темное золото сомкнулось на запястье.

— Связь принята, — сказала она. — Дом Тальгард признает Сэйру Лиордан супругой драконьего канцлера.

В зале раздались поклоны, шелест тканей, негромкие поздравления.

Все было красиво.

Правильно.

Законно.

Эйран отпустил мою руку.

На его ладони не осталось ни следа слабости. Разрез уже затянулся, кожа стала чистой. Он снова был собой: канцлером, драконом, человеком, который не падает перед советом.

Я спрятала свою ладонь в складках платья.

Под рукавом горело.

Эйран наклонился ко мне ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Госпожа Тальгард, — произнес он.

Вот и все.

Не “вам больно?”

Не “что сейчас произошло?”

Не “благодарю”.

Только новый титул.

Госпожа Тальгард.

Я посмотрела на него и поняла простую вещь: он не заметил.

Не заметил, что в миг, когда я стала его женой, я уже начала платить за его жизнь.

Поздравления длились долго. Ко мне подходили люди, чьи имена я знала только по придворным спискам. Целовали воздух возле моей щеки. Желали мудрости, терпения, достойного служения дому Тальгардов.

Счастья почти никто не желал.

Словно оно было неуместным в этом браке.

Виверну Сольвейн не называли. Ни разу. И от этого ее имя стояло в зале плотнее любого портрета.

Позже, когда меня повели к покоям, я снова прошла мимо чаш с драконьим пламенем. Одна из них дрогнула. Черная. Центральная.

Агата Шаэль задержалась рядом со мной.

— Если боль поднимется выше локтя, пришлите за мной, — сказала она негромко.

Я остановилась.

— Вы знали?

Она посмотрела не на мое лицо, а на рукав, под которым прятался ожог.

— Я знала, что печать может взять больше, чем обещали в договоре.

— И вы все равно провели обряд.

В ее лице ничего не изменилось, но глаза стали тяжелее.

— Иногда обряд не остановить в тот момент, когда все уже подписано.

Я хотела спросить, кто подписал. Отец? Эйран? Совет? Все вместе?

Но за нами шли слуги. Впереди ждал новый коридор, новые комнаты, новая фамилия. И я промолчала.

В ту ночь я сидела на краю огромной кровати в покоях, где пахло чужими духами и свежими лилиями.

Эйран не пришел.

Наверное, так было даже лучше.

Я расстегнула рукав сама. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали. Когда ткань наконец сползла, я увидела серую линию ожога вокруг запястья. Она шла ровно под брачным браслетом, будто тот уже успел врасти в кожу.

Я провела по ней пальцем.

Больно.

Не смертельно.

Терпимо.

Это слово я знала лучше многих.