Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 37 – Юлий Люцифер

Нигде не было написано: вернуть женщине, пережившей плен, комнаты, которые три года занимала жена канцлера.

Но леди Аурика читала не лекарские рекомендации. Она читала двор.

— Господин Ройс, — сказала я, — южное крыло было выбрано из-за отдельного хода для лекарей и покоя. Восточная гостиная находится в моих личных покоях.

— Именно поэтому просьба передана через меня, госпожа. Чтобы избежать неловкости.

Я почти улыбнулась.

Как много неловкости можно избежать, если отбирать чужое через слуг.

— Откажите.

Он не шелохнулся.

— Госпожа?

— Передайте леди Аурике, что восточная гостиная не предназначена для больных. Если в южном крыле прохладно, пусть принесут дополнительные жаровни.

Ройс поклонился.

— Будет исполнено.

Но не ушел.

Я подняла бровь.

— Что-то еще?

— Его светлость просил вас после завтрака зайти в малый кабинет. По вопросу размещения госпожи Сольвейн.

Вот значит как.

Я знала этот прием. Сначала просит не тот, кто принимает решение. Если отказываешь — появляется тот, чьему отказу сопротивляться сложнее.

— Разумеется, — сказала я. — После завтрака.

Ройс поклонился еще раз и вышел.

Я осталась сидеть.

На столе пахло розмарином. Нелла действительно принесла утром свежую веточку ясеня и поставила рядом с чернильницей, как я велела. Маленькая, неровная, с влажной корой после дождя. Единственная вещь в комнате, которая не принадлежала ни Тальгардам, ни Сольвейнам.

Я коснулась ее пальцами.

Восточная гостиная.

Я не любила ее сразу. В первые месяцы после свадьбы старалась там не сидеть. Слишком много света. Слишком много белого камня. Слишком много чужого вкуса в каждой детали: тонкая серебряная вязь на стенах, высокие зеркала в форме вытянутых арок, кресла с жемчужной вышивкой, светлый ковер с птицами Сольвейнов, которые портнихи, видимо, не успели заменить на драконов.

Потом я привыкла.

Сначала поставила в нише столик для писем. Потом принесла несколько книг. Потом велела убрать одно зеркало, потому что оно отражало меня так, будто я все время стояла не в своей комнате. Потом Марта тайно заменила две диванные подушки на темно-синие, и комната перестала быть совсем чужой.

Три года.

Оказывается, чтобы привыкнуть к чужому месту, нужно не так много. Нужно просто каждый день делать вид, что тебе не больно.

Я закрыла список лекарств и встала.

Завтрак проходил в малой столовой. После вчерашнего ужина я ожидала увидеть Виверну снова — бледную, светлую, слабую и прекрасно заметную. Но ее не было. За столом сидели только Эйран, Тавин, Лисса, леди Аурика и государев наблюдатель.

Отсутствие Виверны было почти таким же громким, как ее присутствие.

Леди Аурика пила чай с видом женщины, чьи страдания слишком возвышенны для обычной еды.

— Ночь была тяжелой, — сказала она после приветствий. — Бедное дитя почти не сомкнуло глаз.

Я села на свое место.

— Лекарь сообщил о приступах?

— Не физических. Душевных.

Тавин негромко кашлянул в чашку.

Эйран посмотрел на него.

Я развернула салфетку на коленях.

— Для душевных приступов жаровни тоже помогут. Южное крыло будет теплее.

Леди Аурика отставила чашку.

— Вы уже слышали мою просьбу.

— Да.

— И отказали.

— Да.

— Сэйра, я понимаю вашу... чувствительность. Но Виверна помнит восточные комнаты. Они были приготовлены к ее свадьбе. Возможно, знакомая обстановка поможет ей восстановиться.