Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 24 – Юлий Люцифер

Я разложила перед собой документы: северная башня, архивный допуск, брачная запись, расходы Драммонта.

Потом взяла чистый лист и написала сверху:

“Вопросы, на которые мне больше не будут отвечать словом «не знал»”.

Первым пунктом поставила:

“Кто разрешил использовать мой дар как замещающий источник?”

Вторым:

“Почему контур Виверны Сольвейн не был очищен до моего брака?”

Третьим:

“Что именно Орис Драммонт знает о печати Тальгардов?”

Я остановилась, глядя на чернила.

Потом добавила четвертый:

“Кем я являюсь в этом браке, если мое место было занято еще до меня?”

Рука дрогнула только на последнем слове.

За окном темнел Лирассен. Башни горели ровно, но теперь я смотрела на них иначе. Не как на защиту города. Как на огни, которые слишком долго питались чужим молчанием.

Где-то на северной дороге Виверна Сольвейн ехала к столице.

К своему прошлому.

К своему жениху.

К моим покоям, если верить леди Аурике.

Я положила ладонь на браслет. Под храмовой нитью он был теплым, но уже не обжигал.

— Нет, — сказала я тихо.

Не браслету. Не Виверне. Не Эйрану.

Себе.

Нет, я больше не буду ждать, пока меня заменят красиво, законно и с благодарностью за проявленное достоинство.

Если мое имя вписали поверх чужого, я узнаю, кто держал перо.

И в этот раз не позволю им стереть меня молча.

Виверна Сольвейн въехала в Лирассен под дождем.

Не сильным, не грозовым. Таким мелким и упрямым, который не оставляет красивых капель на стекле, а просто пропитывает ткань, волосы, кожу и делает город серым. К полудню камни внутреннего двора потемнели, золотые прожилки в стенах стали тусклыми, а флаги на башнях Тальгардов висели тяжелыми мокрыми складками.

Я стояла у окна южной галереи и смотрела, как готовят встречу.

Стражу выстроили по обе стороны ворот. Не парадно, но достаточно торжественно, чтобы все поняли: возвращается не просто больная женщина с границы. Возвращается имя, ради которого Высший круг уже начал менять воздух во дворце.

У лестницы ждали леди Аурика и еще трое из рода Сольвейн. Все в светлом. Все с лицами людей, заранее готовых плакать красиво. Управляющий дома Тальгардов проверял слуг с таким видом, будто от положения каждой свечи зависела безопасность империи.

Марта стояла рядом со мной и держала в руках список лекарских принадлежностей.

— Южные покои готовы, госпожа, — сказала она. — Настой, чистое белье, горячая вода, ширма, один зеркальный круг, как вы велели. Лилии не ставили.

— Спасибо.

— Зато леди Аурика прислала свои.

Я медленно повернула голову.

Марта посмотрела на меня сухо.

— Я отправила обратно. Сказала, что у госпожи канцлерины распоряжение лекарского характера: тяжелые цветы могут повредить больной.

Я впервые за утро улыбнулась.

— У вас талант к придворной лжи.

— Я называю это службой в хорошем доме.

— Это хороший дом?

Марта выдержала паузу.

— В нем хорошие люди вынуждены слишком часто молчать.

Ответ был честнее, чем я ожидала.

Внизу у ворот послышались первые команды. Я посмотрела обратно в окно. Дождь стягивал лица стражников в серые пятна. Один из драконов на башне встряхнул крылья, и с каменного карниза сорвалась вода.

Эйран вышел во двор без плаща.

Черный камзол, золотая застежка у горла, волосы убраны назад. Дождь сразу лег на плечи, но он будто не заметил. Люди вокруг него заметили. Всегда замечали, когда канцлер позволял погоде касаться себя как обычного человека.