Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 22 – Юлий Люцифер

Молчание иногда честнее ответа.

Я повернулась к Эйрану.

— Вы знали?

— Нет.

Снова.

Я посмотрела на него, и это “нет” уже не ранило так остро. Наверное, потому что во мне стало пусто.

— Удобное слово, — сказала я.

Он сделал шаг ко мне.

— Сэйра.

— Не сейчас.

Драммонт мягко вмешался:

— Госпожа, подобные технические подробности обрядов часто не сообщаются супругам, чтобы не создавать лишней тревоги. Ваш брак полностью законен.

Я повернулась к нему.

— Как успокоительно.

— Я понимаю, это может показаться неприятным.

— Неприятно — это когда утром приносят лилии, которые ты не любишь. А когда твою жизнь вписывают поверх чужой незавершенной печати и три года называют это браком, для этого нужно другое слово.

Он чуть склонил голову.

— Вы справедливо взволнованы.

Вот и все.

Справедливо взволнована.

Я почти видела, как к вечеру это станет “эмоциональна”, потом “ревнива”, потом “нестабильна”.

Агата тихо сказала:

— Сэйра, нужно осмотреть вашу печать.

— Зачем?

— Чтобы понять, насколько глубоко отклик крови Сольвейн может повлиять на вас.

— Сейчас вы спрашиваете мое согласие?

Она выдержала мой взгляд.

— Да.

И почему-то именно это чуть не сломало меня.

Потому что за три года так мало людей спрашивали.

Я медленно расстегнула манжету и открыла запястье.

В комнате никто не вдохнул громко. Никто не сказал: “Боги”. Драконий двор умел держать лицо.

Но я увидела, как Эйран побледнел.

Серые ожоги были ярче, чем утром. Брачный браслет лежал поверх них темным золотом. А между старыми линиями проступила новая — тонкая серебристая царапина, которой раньше не было.

Агата подошла ближе, не касаясь сразу.

— Это отклик незавершенной печати.

— Что это значит?

Она посмотрела на Драммонта.

— Лорду Драммонту лучше выйти.

Орис улыбнулся.

— Настоятельница, я представляю имперские архивы. Все брачные записи...

— Выйдите, — сказал Эйран.

Голос у него был тихий.

Но Драммонт услышал приказ.

Он поклонился.

— Разумеется, ваше светлость.

Когда дверь за ним закрылась, Агата выдохнула.

— Его нельзя подпускать к вашим брачным документам без свидетелей.

Эйран резко посмотрел на нее.

— Почему?

— Потому что кто-то в свое время сделал с ними больше, чем должен был.

Я закрыла глаза.

На мгновение мне захотелось не знать продолжения.

Но незнание было роскошью тех, кто не платил своим телом.

— Говорите, — сказала я.

Агата взяла мою руку. Ее пальцы были сухими и теплыми.

— Ваш дар не просто соединили с домом Тальгард. Его поставили как замещающий источник на место незавершенной печати Сольвейн. Пока Виверна считалась мертвой, система держалась на вас. Если она жива и ее кровь снова войдет в контур, печать начнет выбирать между двумя женщинами.

— Печать не выбирает, — сказала я. — Выбирают люди, которые ее пишут.

Агата посмотрела на меня с тяжелым уважением.

— Верно.

Эйран стоял неподвижно.

— Что будет с Сэйрой?

Не “с печатью”.

Не “с башнями”.

Со мной.

Поздно, но я все равно услышала.

Агата осторожно отпустила мою руку.

— Если процесс не остановить, ее дар начнет вытеснять сам себя. Ожоги усилятся. Пламя станет нестабильным. Она может терять сознание, память отдельных обрядов, способность управлять печатями.

— Смерть? — спросила я.

Эйран дернулся, будто я сказала что-то неприличное.

Агата не стала лгать.