Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 140 – Юлий Люцифер

Ключ вошел тяжело.

Не повернулся.

Эйран шагнул ближе, но остановился сам.

— Нужна моя кровь.

— Нет, — сказала Агата. — Нужна ваша власть. Это разные вещи.

— Как?

Она посмотрела на дверь.

— Скажите ей, что даете право.

Странно было видеть, как Эйран, человек, который мог приказать полусотне драконов и остановить заседание одним взглядом, стоит перед замком и не сразу находит простую фразу.

— Я, Эйран Тальгард, глава дома Тальгард, передаю Сэйре Лиордан право открыть родовой доступ в зал семи брачных чаш для проверки незаконных записей и защиты башенных контуров.

Ключ дернулся у меня в руке.

Не открыл.

Я поняла почему.

— Не “передаю”.

Эйран посмотрел на меня.

— Что?

— Это опять звучит как ваше право, которое вы мне временно даете. Здесь речь о моем праве войти туда, где меня вписали без согласия.

Он медленно выдохнул.

Потом сказал иначе:

— Я признаю право Сэйры Лиордан открыть эту дверь. Не от моего имени. От своего.

Ключ повернулся.

Замок щелкнул.

Тавин тихо сказал:

— Прямо урок семейного права.

— Хотите тоже попробовать? — спросила Марта.

— Мне пока хватает меча.

Двери открылись внутрь.

Запах ударил сразу.

Ладан, холодный металл, старая кровь под камнем и что-то горькое, похожее на высохшие травы. Зал был круглым, высоким, без окон. Семь чаш стояли по кругу, каждая на отдельной каменной подставке. Когда-то в таком зале я стояла в чужом платье и думала, что просто выхожу замуж. Сейчас я видела другое: каналы под полом, отметки у подставок, узкие прорези для брачных браслетов, места для подписей на камне.

Свадьбы у драконов строили как красивый договор.

А договор — как ловушку на случай, если красота не сработает.

В центре зала была открыта плита.

Под ней — лестница вниз.

Хранилище женских имен.

У края лестницы лежал человек.

Не Риана.

Молодой храмовый служитель с рассеченным виском. Живой. Едва.

Агата бросилась к нему.

— Он из нижнего архива. Его звали Мелл.

Капитан Ройс присел рядом.

— Ударили сзади.

— Недавно, — сказала Агата. — Марта, ткань.

Марта уже доставала.

Я смотрела на лестницу.

Снизу тянуло холодом и слабым треском, будто там перебирали сухие косточки.

Лисса, все еще поддерживавшая Виверну, прошептала:

— Что там?

— Имена, — сказала Агата, не поднимая головы. — Брачные записи, закрытые приложения, женские допуски к башенным контурам, резервные списки. То, что не держат в обычном архиве, потому что даже архивисты не должны часто это видеть.

Виверна хрипло спросила:

— Риана может их открыть?

Эйран ответил:

— Если у нее брачный ключ Сольвейн и доступ, который дал Драммонт, может попытаться.

— Зачем? — спросила Лисса.

Я посмотрела на семь чаш.

— Если башня теперь тянет имена, Риана может дать ей список.

Агата резко подняла голову.

— Или стереть закрывающие отметки.

— Что хуже?

— Второе. Тогда все старые записи снова станут открытыми для поиска.

Снаружи снова ударила башня. На этот раз одна из чаш дрогнула на подставке. Не северная. Западная.

Гравен, которого до сих пор держали у входа, ахнул:

— Она переходит на другие линии.

Арден сказал:

— Вниз.

Эйран сделал шаг.

Я встала перед ним.

— Вы до порога.

— Это уже не порог.

— Именно.

Его лицо дернулось. Не от обиды. От понимания, насколько ему трудно не идти.

— Там записи моего дома.

— И моего имени. И моей матери. И женщин, которым ваш дом, государев род, храм и Сольвейны слишком долго объясняли, почему без них нельзя.