Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 137 – Юлий Люцифер

Агата усилила голос храмовой чашей.

— Говорите коротко, — сказала она.

Виверна кивнула.

И сказала людям:

— Меня зовут Виверна Сольвейн. Сегодня меня пытались использовать вместо той женщины, которую вы сейчас требуете.

Толпа не поняла сразу.

Кто-то крикнул:

— Башня горит!

— Я знаю, — ответила Виверна. — Я лежала на камне под обрядом, который должен был сделать меня сосудом для чужого пламени. Мне сказали, это нужно для башни. Для города. Для правильного брака. Для рода. Всегда найдется хорошее слово, если у женщины хотят забрать волю.

Внизу стало тише.

Не полностью.

Но теперь слушали.

Она подняла руку. Запястье дрожало.

— Видите? Это не украшение. Это след удерживающей печати. Сегодня такая была на мне. До этого подобные печати были на других женщинах. На Нимее Лиордан. На тех, чьи имена спрятали в архивах. Если сегодня вы потребуете у Сэйры Лиордан ее дар без согласия, вы не спасете город. Вы продолжите то, что подожгло башню.

Где-то снизу женщина в синем платке закричала:

— А наши дети?

Виверна закрыла глаза.

Это ударило.

По всем.

Она открыла их снова.

— Ваших детей спасут не тем, что украдут чужую дочь. Иначе завтра кто-то придет за вашей.

Тишина стала глубже.

Не победная.

Думающая.

И вот тут Арден вышел на балкон.

Правильно.

Виверна дала людям не решение, а сомнение. Государь должен был дать порядок, пока сомнение не стало новой паникой.

— Жители Лирассена, — сказал он, и храмовая чаша подхватила голос. — Северная башня повреждена преступным вмешательством Ориса Драммонта и его сообщников. Женские дары, незаконно внесенные в башенные записи, не будут использоваться принудительно. Это мой указ.

Толпа снова зашумела.

Он поднял руку.

— Северные кварталы эвакуируются. Лекари уже идут к больным драконьим линиям. Башенная служба, храм и дом Тальгард работают над закрытием верхнего контура без принуждения носительницы дара. Любые призывы к захвату человека во имя башни будут считаться помощью преступникам, которые этот пожар устроили.

Это было хорошо.

Не мягко.

Но людям сейчас, возможно, и не нужна была мягкость.

— А если не выйдет? — крикнул кто-то.

Арден ответил не сразу.

И я почти зауважала его за это.

— Тогда я выйду снова и скажу вам правду. Но не продам вам чужую жизнь как лекарство.

Внизу зашумели.

Кто-то спорил, кто-то плакал, кто-то ругался. Но давление у ворот ослабло. Передний ряд перестал напирать. Стража выдохнула. Женщина в синем платке прижала мальчика крепче и опустила голову.

Виверна покачнулась в кресле.

Марта тут же сказала:

— Все. Уносим.

— Я могу...

— Не можете.

— Хорошо.

Ее увезли с балкона до того, как она успела упасть. Это тоже было маленькой победой: женщину не заставили держаться до красивого обморока.

Я стояла за портьерой и вдруг поняла, что вся дрожу.

Лисса заметила.

— Сэйра.

— Сейчас пройдет.

— Не говори так.

— Хорошо. Не пройдет быстро.

Она взяла меня за левую руку. Осторожно, не за ожог.

— Мне было страшно, когда она сказала про чужую дочь.

— Мне тоже.

— Я подумала... если бы у меня была дочь...

Она не договорила.

Я поняла.

Многие женщины сегодня подумали то же самое.

И это, возможно, было важнее указа.

Когда Арден вернулся в кабинет, Драммонт уже не улыбался.

— Толпа все равно вернется, — сказал он.

— Возможно, — ответил государь. — Но теперь она знает, за кем еще смотреть.