Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 128 – Юлий Люцифер

Я не сказала это вслух.

Не все мысли нужно превращать в речь.

Иногда достаточно встать с грязного пола, забрать свободное пламя матери и не отдать его обратно.

Из хранилища мы вышли не героями.

Герои обычно выходят из опасных мест ровно, с высоко поднятой головой, пока где-то за спиной красиво догорает зло. Мы вышли мокрые, грязные, злые, с одним пленным, двумя ранеными и чашей, которую Агата несла так осторожно, будто в ней лежал младенец, а не остаток дара моей матери.

Драммонта вели под руки двое государевых стражников. Тавин шел сзади и выглядел так, будто очень надеется, что пленник попытается дернуться еще раз.

— Не смотри на меня так, — сказал ему Эйран.

— Как?

— Как человек, который ждет законного повода ударить.

— Я ничего не жду. Я готов быстро.

Драммонт усмехнулся разбитой губой.

— Ваш брат всегда был прямее вас, канцлер.

Тавин наклонился к нему почти дружелюбно:

— А вы всегда говорили слишком много для человека, которого несут в тюрьму.

— Меня еще не осудили.

— Да. Это единственное, что меня расстраивает.

Капитан Ройс шел рядом с Агатой и каждые несколько шагов поглядывал на чашу.

— Настоятельница, ее нужно поместить в государев сейф.

— Нет.

Он споткнулся на ровном месте.

— Простите?

— Не в государев. Не в родовой. Не в архивный. В храмовую временную печать при трех свидетелях, пока дочь Нимеи Лиордан не решит, где будет погребен остаток дара.

Ройс посмотрел на меня.

Я держалась на ногах в основном из упрямства. Левая ладонь, которой я касалась медной жилы, была красной и онемевшей. Правая, под повязкой, болела так, будто рука стала отдельным существом с очень плохим характером. Подол платья намок от воды из старой системы, волосы выбились из шпилек, во рту стоял вкус металла.

— Настоятельница права, — сказала я.

Ройс кивнул.

— Тогда нужно оформить акт передачи.

Марта, шедшая рядом со мной, вздохнула:

— Боги, ну конечно. Мы еще не вышли из подвала, а бумага уже догоняет.

Ройс смутился.

— Без акта потом скажут, что чаши не было.

— Пишите, — сказала я. — Только не сейчас. Сейчас мне надо сесть где-нибудь, где с потолка не капает.

— И поесть, — напомнила Марта.

— И поесть.

Тавин услышал и обернулся:

— Вот это разумный план. Захват мерзавца, спасение чаши, еда. В таком порядке империя еще может выжить.

Драммонт тихо сказал:

— Пока вы шутите, северная башня горит.

Я остановилась.

Не хотела. Но остановилась.

Он почувствовал это сразу. Такие люди питаются не страхом даже — вниманием.

— Вы думаете, забрали один узел и что-то изменили? — продолжил он. — Чаша Нимеи была только старым фильтром. Черный огонь уже вошел в верхний контур. Город будет требовать решения. Не завтра. Сегодня. Через час. Через десять минут, если ветер повернет.

Эйран подошел к нему.

— Решение будет. Без тебя.

Драммонт посмотрел на него почти с жалостью.

— Ваше светлость, вы до сих пор думаете, что все решает воля. Воля хороша в красивых залах. Печати питаются не волей. Им нужен источник, структура и приказ. Источник вы забрали. Структуру повредили. Приказ уже ушел в башню.

Агата резко спросила:

— Какой приказ?

Он улыбнулся.

— Проверьте.

Тавин дернул его назад.

— Отвечай.

— Зачем? Вы же все равно не поверите, пока не увидите сами.

Меня замутило.