Онлайн книга «Охотники и чудовища»
|
— Или Морок такой же, как я, идиот и сумасшедший, или уже полностью под ее контролем. Но с ним я разберусь позже. Сначала — с нэймессой. Отведя вейра, сопротивляющегося, злобно рычащего (это на своего-то хозяина и создателя!), на конюшню к Гертруде, вернулся в спальню и стал ждать пробуждения иномирянки. Можно было бы разбудить ее посреди ночи, но всякий раз, делая к ней шаг, он останавливался и отступал назад. Хальдаг забыл, когда в последний раз испытывал страх, но сейчас ему было страшно. Боялся, что стоит только снова ее коснуться, ощутить под ладонью нежность ее кожи, и безумие окончательно пустит в нем корни. Овладеет им и больше не отступит. Так и стоял до самого утра, не в силах отвести от нее взгляд. В этом он себе уже точно не мог отказать. И вот он везет ее на казнь, убеждая себя, что лучше сейчас, пока она не начала страдать. Пока из-за нее кто-нибудь не пострадал. Умом понимает, что так надо, так правильно, и все равно из последних сил борется с желанием повернуть обратно. Как ее зовут? Нет! Он не станет спрашивать ее имя. Для него она пришлая. Опасная чужачка, от которой нужно срочно избавиться. А ведь ей шло это имя. Филиппа… Странно, но иномирянка даже не пыталась сопротивляться. Безропотно оделась, покинула его дом, точно ведомая на заклание жертва. Не хищница, а безобидная овечка. Лишь огрызнулась пару раз, уже будучи в карете, и напомнила, что без нее он может распрощаться с мыслью о троне. Хоть трон — последнее, о чем он сейчас мог думать. Да что там… В последнее время только эта девушка, его наказание и проклятие, занимала все мысли и владела всеми его чувствами. Которых стало слишком много. А от некоторых было слишком больно. Он не стал ее слушать, не понаслышке зная, что Вертальд безумец. Швырнул ее в снег, грубо, безжалостно, надеясь наконец увидеть в ней просыпающееся чудовище. Почувствовав, осознав, что их жизни грозит опасность, пришлые быстро меняются, у них обостряются все инстинкты, и главный — инстинкт самосохранения, и слепое желание выжить во что бы то ни стало. А эта… Поднялась медленно, голову вскинула, бесстрашно встречаясь с ним взглядом, будто королева на плахе, и застыла. Прямая и неподвижная. Ей даже в голову не пришло защищаться. А потом ее взгляд скользнул по зажатому в руке Стального кинжалу, и она пошатнулась, поломанной куклой рухнула в снег. Позабыв обо всех установках и жизненных принципах, он бросился к ней. Не для того чтобы убить, а подхватить. Прижал к себе крепко, несмотря на сопротивление и отчаянные попытки ударить его посильнее, которые он едва почувствовал, невольно отмечая, что даже для молодой нэймессы она слишком слабая. А уж слезы в глазах и вовсе ввели его в замешательство. Искренние, настоящие. Чудовище должно было разъяриться, попытаться напасть и дать сдачи, а не заливаться слезами. — Пусти! — прошипела она в страхе, с ненавистью, так отчетливо звучавшей в ее голосе. С ненавистью настолько очевидной, что у него все внутри перевернулось. — Лучше режь, чем души! Отвали!!! — Фи… Он осекся, а может, это она его перебила: — Я Лиза! Не Филиппа!!! И я действительно иномирянка, но жрать никого не собираюсь! Подавись ты своей магией… — Снова толкнула его в грудь, дернула головой, когда он попытался коснуться ее щеки, чтобы стереть очередную прокатившуюся по ней слезу. А потом озвучила то, что теперь и так было очевидно: — Ненавижу… |