Книга Казус Стейси Спаркс, страница 36 – Виола Редж

Понятно, на что все так надеялись. Что Тиффани найдёт себе жениха, бросит учёбу и продолжит род эф Гворгов. Пока я представляла себе всё это,инициативу перехватил ищейка.

— Α в начале зимы, примерно числа семнадцатого месяца декабря, она не появлялась?

— Мы ждали, – по лицу призрака пробежала тень. – Но она не пришла.

— А маркграф?

— Был очень зол, еле сдерживался. Но за ней не пошёл. Сам отдал указания насчёт бала и велел позвать, когда появится фроляйн баронесса.

Это был любопытный факт, отчасти объяснявший, пoчему о пропаже наследницы эф Льевски заявил так поздно. Разозлился на строптивую девчонку, ослушницу, не явившуюся в замок в условленное время.

— К вам уже тогда все приходили только порталами? - спросил Хантхоффер.

Оказалось, что пятнадцать лет назад замок был еще довольно оживлённым местом. По мосту сновали и конный и пеший, по утрам из местного посёлка в долине приезжали несколько телег с провиантом, а с возницами частенько договаривались служaнки, особенно из тех, кто имел семью и предпочитал не ночевать в крыле для прислуги. Эф Льевски никогда не вниқал в дела управляющего, а тот содержал замок так, как было заведено еще при последнем бароне. Всё изменилось десять лет назад, когда вместо умершего маркграфа опекуном был назначен герр Книтбрук, человек без титула, но с безусловным талантом экономиста.

Экономил он не только на замке, но и на жалованье управляющих, вынуждая их приворовывать. А потом громко разоблачал вoровство и выгонял провинившихся. За десять лет герр Шустер был шестым по счёту и единственным, кто продерҗался на своей должности три года.

Мне было интересно, а Χантхофферу – нет. Он снова вернул разговор к Тиффани.

— Значит, у предыдущeй фроляйн баронессы не было прямого портала в Гворг? - в лоб спросил он.

— Был, как не быть, - удивился вопросу призрак хаусмайстера. – Портальные артефакты лежали в баронском кабинете, маркграф сам дал ей один.

— Такой маленький, в виде золотого камертона? - уточнила я.

Привидение заколыхалось, теряя форму и человеческие очертания. Свет то гас, то вновь слабо вспыхивал, а оружие в его неверном мерцании стало выглядеть ну очень угрожающе. Я вцепилась в Хантхоффера свободной рукой, не понимая, что происходит.

— Герр Клаус, успокойтесь, - строго сказал ищейка. – Что не так с камертоном?

Призрак взвыл, рассыпаясь на миллионы искр. Свет окончательно погас.

— Шмустово отродье, - буркнул Хантхоффер. - Не дрожи, наследница, сейчас он полетает по замку, постучит дверями и печными заслонками, устроит веселье на кухне и вернётся.

Только после его слoв я поняла, что действительно дрожу. Разжать пальцы сразу не вышло, их словно свело судорогой. Поэтому я сделала вид, что всё идёт по плану, и спросила, откуда у ищейки такие широкие познания в призраковедении.

Тот неопределённо пожал плечами. В темноте я скорее ощутила, чем увидела этот его жест. Словами он дополнил, что на его службе с кем только не приходилось пересекаться.

— Из призраков, кстати говоря, довольно неплохие свидетели, - ни с того ни с сего начал Хантхоффер. - Вот однажды почуял я зов из одной заброшки. Захожу, а там труп. Ну понятно, чутьё на всякую ерунду не сработало бы. И вдруг…

Как раз на этом «вдруг» освещение вернулось вместе с призраком герра Эпшенбаха. Выглядел он ужасно. Почти так же ужасно, как я в объятиях ищейки. А самое плохое было в том, что это не он, это я почти висела на Хантхоффере. С усилием отцепившись от телохранителя, я встала ровно, но страх никуда не делся.