Книга Ведьмы любят Рождество, страница 11 – Виола Редж

— Соня все сделала правильно, - подтвердила бабуля. – Жаль, конечно, но время для таких дел всегда неподходящее.

— К добру то или к худу, судить не нам, - прошелестел, едва показавшись, Агапыч.

— В овин! – рявкнула мамуля, и Домовой исчез окончательно. – Вставай, Сонечка, сейчас будем тебя вкусненьким кормить.

Под присмотром мамули и бабули я провела весь день, к подружкам они не отпустили, сказав, что первые сутки без силы – самые опасные. Впрочем, скучать не пришлось – целый день к нам приходили люди, как-то прознавшие, что приехали сама Аглая Тимофеевна с дочкой Ольгой Юрьевной.

Хорошо, что у мамы с собой всегда есть запас нужных трав. Мы с бабушкой варили отвары и мази, едва успевая поворачиваться. А потом настал Сочельник.

Ёлку притащил из леса сосед Семёныч – на радостях, что избавился от застарелого артрита. Гуся – тетя Маша Колотилина, для внука которой мы сделали леденцы от кашля - настоящие. Двух здоровенных сомов принес Иван Степанович, лекарство для него готовила сама мамуля по секретному рецепту. Мелкой рыбешки, яиц и овощей передала с мужем ответственная Валюшка. А трехлитровую банку молока и сливки принесла отважная Натка.

— На Рождество-то Соню к нам отпустите? – робко спросила она мою мамулю.

Мама макнула палец в сливки, удовлетворенно кивнула и ответила:

— Там видно будет.

Натка смиренно попрощалась и ушла, с улицы послав мне смс-ку «Держись». После обеда я предложила повесить на калитку объявление: «Прием закончен», потому как поток односельчан не ослабевал. В ответ мне было сказано вставать к плите. Приготовить рождественскую трапезу с традиционным гусем, заливным из сомятины, пирогами и салатами одной было физически невозможно, поэтому мамуля амнистировала Агапыча.

Домовой заговорщицки подмигнул и прошептал мне:

— Про чешую-то я им ни словечком. Вот, держи! – и сунул в карман домашних джинсиков что-то маленькое и блестящее.

Признаться, я совсем не представляла, что мне делать с чешуей дракона, поэтому просто поблагодарила Агапыча, и мы приступили к готовке. К первой звезде успели даже сделать сочиво и нарядить ёлку.

Потом была Рождественская служба в новой церкви Архангела Михаила, и мы с бабулей и мамулей отстояли ее как положено – до конца. Завидев издали противную Колобкову, я отвернулась и здороваться не стала.

На улице в морозном воздухе искрились снежинки, в черном небе сияли крупные звезды… В городе такого не увидишь… Все казалось ненастоящим, сказочным, будто нарисованным на старой рождественской открытке. И высокие сугробы, и засыпанные снегом крыши домов, и редкие огоньки в окнах тех, кто вернулся со службы раньше нас.

— С Рождеством вас, милые, - сказала бабуля, когда мы дошли до дома.

— А где Агапыч? – спросила я, когда нас никто не встретил. – Вы опять его в овин сослали? Как не стыд…

— Шшшш, Агапыч тоже празднует – со своими, - пояснила мамуля. – Так что мы сейчас чайку с мелиссой, и спать.

Чаек с мелиссой подействовал на меня странно. Заснула я крепко, только сны были… рваными, но очень яркими. То я, как наяву, видела бабулю среди каких-то мужчин, крайне напоминавших персонажей «Властелина колец» и толковавших ей про равновесие. То словно парила над заснеженными пиками гор, ощущая восторг полета. То оказывалась в огромном зале, где по великолепному мозаичному полу скользили в танце пары из строго одетых кавалеров и, в противовес им, кричаще разряженных дам.