Книга Ведьмы любят Рождество, страница 12 – Виола Редж

Внезапно одна из пар распалась и остановилась, в изумлении глядя на… входившего в зал Тервейна. Он приветственно махнул рукой, и пара снова задвигалась. Правда, как-то механически. Но тут мне показалось, что он заметил меня. Я сразу открыла глаза, пусть не думает, что подглядываю! Наверное, поэтому сон запомнился так точно.

Разумеется, дело было уже к обеду. Бабуля с мамулей накрывали на стол – не на кухне, в главной комнате, старательно шепчась, чтоб не разбудить меня.

— Мама, ты же глава Рода, сделай что-нибудь!

— Все, что смогла – уже сделала, Оль. Не лезь под руку, а то их это равновесие и так в печенках сидит!

— Ну и что, что Сонечка колдовала в пост, она же принца драконьего спасала!

— Учли, что спасала. Но силу она отдала добровольно. Все, Оль, молчи, а то Соньку разбудим.

Все еще под впечатлением сна про Тервейна (остальные, значит, были драконы, а та пара, видимо, те самые Анилайя и Крейдис?) я оделась и вышла. На вопрос про равновесие бабуля тяжело вздохнула: «Разбудили», и отправила меня в сени за заливным.

Я выскочила, даже не набросив теплый платок, но почему-то совсем не почувствовала холода. Из стены высунулся довольный Агапыч и показал большой палец. Спросить, почему он не с нами, не успела – Домовой уже исчез. Негромко звякнул мобильник – наверное, смс от девчонок. Я решила, что посмотрю потом, и, нагрузившись заливным, пошла назад.

Из кухни в главную комнату мимо меня строем летели тарелки, вилки, ложки, стаканы и фужеры. Мамуля режиссировала их полет и приземление, как опытный дирижер, движением одной кисти. Я пропустила последнюю тарелку и поставила заливное на стол.

До сих пор помню, как мама учила меня колдовать. В Рождество, после того, как весь пост я была «хорошей девочкой» и копила силу. Как в первый раз зажгла сама огоньки на елке, как повесила на нее нетающую, но настоящую снежинку, как… ох, как я люблю Рождество!

Из кухни вышла бабуля с графином в одной руке и высокой бутылью домашней настойки в другой. Оказалось, настойка для меня. Мамуля с бабулей поколдовали над ней, и теперь я должна буду пить каждый день по столовой ложке, пока сила полностью не восстановится.

Была в этом какая-то странность. Я совсем не чувствовала себя неспособной к волшбе, о чем и сказала родственницам.

— Мы завтра в зеркало поглядим, духов поспрашиваем, - озабоченно ответила мамуля. – Только не колдуй пока, Сонечка, очень прошу!

Я обещала, что не буду. Потом мы ели рождественского гуся, закусывая кислой капустой с настоящей клюковкой, один салат сменял другой, и вскоре я поняла, что еще немного – и в платье уже не влезу.

Обычно в таких случаях я немножко подправляла размер платья… А сейчас – нельзя. Обидно. Поэтому я встала из-за стола, напомнив, что меня ждут подружки.

Переодеваясь, из кармана джинсов вытащила телефон. К футляру приклеилась драконья чешуйка, и простой кожзам внезапно пошел радужными разводами, материал на ощупь стал более плотным и тяжелым, а чешуйка прочно угнездилась в центре, сверкая как сваровски. Разглядывать было некогда, я просто переложила телефон в сумку и побежала к Натке, пока родственницы не передумали.

За столом, кроме Мишки – мужа – сидели Наткины свекры Галина Ивановна с Петровичем и деверь Никита, ее родители Зоя Васильевна и Николай Григорьевич, а также младший Наткин брат Вовка… Похоже, подружка решила любыми путями устроить мою личную жизнь.