Книга Что-то драконическое, страница 32 – Марина Эльденберт

— Я вас слушаю, студент Эрн.

Сириан приглашением не воспользовался, но ближе подошел. Очевидно, не хотел, чтобы сестра даже случайно не услышала, о чем пойдет речь.

— Я здесь не как ваш студент, а как брат Тьеррины. Перестаньте морочить голову моей сестре.

Дракон внутри Артуана мигом ощерился.

— Тем не менее вы все еще мой студент.

— Угрожаете? — приподнял бровь Сириан, дошел до стола и положил на него ладони. — Я вас не боюсь, господин ректор или ваша светлость… Неважно. Вы дракон, а Тьеррина — человек. Ничего больше мимолетной интрижки вы ей предложить не сможете!

В теле Артуана до сих пор гуляло пламя возбуждения, поэтому, возможно, он ответил гораздо более зло, чем требовала ситуация:

— Может, позволишь своей сестре выбирать самой?

— Сердечные раны она потом тоже сама будет лечить? — поинтересовался Сириан. — Для вас это возможно раз плюнуть, а я свою сестру знаю. Для нее это все серьезно. Если влюбится в вас, потом будет страдать. Я не хочу ее слез. Если вы нормальный дракон, то отступитесь. Не станете разбивать ей сердце.

С этими словами он развернулся и покинул ректорский кабинет, Артуан же остался сидеть: неудовлетворенный и в глубокой задумчивости.

Время конкурса старост подкралось незаметно. Учитывая, что все стояли на ушах по поводу подготовки и обеспечения безопасности этого действа, мы с Артуаном больше не разговаривали о том, что случилось. Сама не знаю, что я чувствовала по этому поводу, облегчение или разочарование.

Хотя вру, конечно же я знала. Разочарования было куда больше. Облегчение полагалось испытывать разумной части меня: той, что прекрасно понимала, что мне с драконом ничего не светит. У него вон невесты одна другой родовитее, для продолжения рода герцогу требуется драконесса с сильной магией и кровью.

И все-таки какая-то часть меня надеялась… на что? Вот этого я точно не знала и старалась об этом не думать. Сириан периодически шутил, что его ждет почетное звание первого фаворита при дворе, но я видела, как его это цепляет. То, что их с Бриной роман никогда не станет ничем серьезным. Никогда бы не подумала, что мой брат-балбес так быстро повзрослеет и задумается о серьезных отношениях, но…

С одной стороны, меня это радовало. С другой огорчало. С третьей, я вообще уже запуталась в своих чувствах, хотя отлично понимала, что для меня должность «первого фаворита», а точнее фаворитки — не вариант. Да даже если единственной. Поэтому я и не заговаривала с Артуаном сама, и занималась конкурсом, текущими делами и поисками владельца для зверюги.

Владеть Одуванчиком не хотел никто. Пару раз его, правда, попытались забрать: седой граф для наследника, который вот-вот должен был отпраздновать совершеннолетие, а потом семейная бездетная пара василисков. И тот, и другие возвращали сокровище в течение пары дней: хамелекот портил мебель, грыз и драл стены, сносил люстры и метил углы огненными метками, оставляя проплешины в дорогих полах или коврах.

В настоящий момент он мрачно взирал на меня из-за окна, с той стороны. Я выпускала его погулять, чтобы он не разнес приемную Артуана, а заодно в очередной раз не напакостил что-нибудь. В частности, как было с прической герцогини и елкой! Надо же было меня так подставить! Два раза!

— М-м-м-ма-а-а-а-а-у! — донеслось из-за окна, что в переводе с хамелекошачьего означало «Жрать дай, потом опять пойду разбойничать».