Книга Королевская магия, страница 81 – Марина Эльденберт

— Я тоже тебе доверяю больше, чем всем вместе взятым гвардейцам, – сказала я.

— Вот и славно, – мама меня поцеловала. – Я уж точно всегда на твоей стороне. В отличие от нее.

Она кивнула на закрывшуюся дверь.

— Дориана? – изумленно спросила я. Потом хмыкнула: – Не думаю, что она в восторге от того, что приходится иметь со мной дело, но и не думаю, что ей есть какое-то дело до меня.

— Ну не знаю, – мама покачала головой. – Слишком уж она сахарная.

— Возможно, ей просто неловко после того, что случилось у короля.

— Неловко? Королеве?

— Королевам не бывает неловко?

Мама вздохнула.

— Ох, Алисия. У этих людей совершенно другой мир. Совершенно другие ощущения. Другое отношение ко всему. Тем не менее… она всегда себя так ведет?

Я вспомнила первую нашу встречу и вынуждена была признать, что мама права.

— Ты не была приближена к высшему свету. Не замечаешь многое из того, что замечаю я, – мама погладила меня по голове. – И наверняка пропустила мимо ушей то, что ее величество сказала про материнство.

— А что она сказала?

Я едва задала вопрос, когда поняла, о чем говорит мама. Королева рассказывала о детях так, будто сама была матерью. Но у королевской четы никогда не было детей.

Райнхарт

— Надеюсь ты отдаешь себе отчет, насколько это противозаконно? – лениво поинтересовался Зиг, стоило мне посвятить его в собственные планы. Точнее, теперь уже наши совместные.

Я приподнял брови:

— Опасаешься правосудия?

— Боюсь, тебя после совесть замучает, братец.

— Не замучает. Тех, кто играет против нас, вообще ничего не мучает. Для спасения королевства я могу немного пренебречь правилами и нарушить парочку законов.

— И для спасения одной маленькой принцессы.

— Ради нее особенно.

Мы вернулись к холсту на столе, на котором была начертана схема.

— Говоришь, создал ее за неделю? – уточнил Зигвальд.

— Пришлось поторопиться. Как ты понимаешь, проверить ее не было времени. Придется делать это «в полях».

Я соединил множество частей древних схем, которые отыскал в родовой библиотеке, добавил свои, но требовалась подгонка под определенного мага. В этом заключалась сложность алых схем – каждая из них была исключительной и буквально неповторимой, направленной на определенного человека или, как выяснилось, маджера.

— Почему ты решил, что я на твоей стороне?

— Во-первых, потому что ты и Элеонор – моя семья, – объяснил я, не раздумывая. Я видел взгляд Зига, за младшую он был готов убивать, возможно, даже буквально. – Во-вторых, я видел, как ты смотришь на Алисию. Ты не причинишь ей вреда.

Глаза Зигвальда потемнели до вишневого цвета.

— Если она снова из-за тебя пострадает, Райн, я закопаю тебя в королевском парке.

Я сам себя закопаю!

— Я этого не допущу.

Зиг серьезно кивает и вдруг усмехается:

— Жаль я не увижу, как Алисия тебя раскусит.

— Почему ты уверен, что она меня раскусит?

Сводный брат не ответил, но его слова прочно засели в голове. Потому что алая схема на столе меняла лишь внешность. Магия, мимика, привычки оставались теми же. Как только мы, а для создания этого заклинания требовалась сила двоих магов, начертим схему, на время станем друг другом.

Зигвальда не пришлось долго убеждать: он согласился с тем, что похищение Эле сильно смахивает на то, что меня пытаются убрать из Барельвицы. Наш обмен спутает все карты заговорщикам. Потому что королевская магия есть только у меня и у Алисии.