Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 66 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Вернее, просительницах. Ими оказались уже хорошо знакомые ему родственницы Ливии. Мачеха и сводная сестра. На заплаканных лицах обеих читалось столько боли, столько отчаяния, что даже ледяное сердце при виде них могло растаять. Только при воспоминании об отродье Стеллы Селланд сердце его величества каменело. К тому же наказать он должен не только щенка, но и эту су… его мать.

За то, как обошлась с беспомощным ребенком. Не просто выбросила за порог, как мусор, – заточила в Башне безумцев.

— Ваше величество! – на выдохе прорыдала вдовица, падая на колени и заставляя дочь упасть рядом. – Взываем к вашей милости, к вашей пощаде! – не то взвыла, не то заскулила, прижимая к груди дрожащие пальцы. – Помилуйте моего мальчика, умоляю! Накануне такого праздника… Помилуйте… Сжальтесь!

Сжалиться? Отпустить? Чтобы мерзкий крысеныш решил, что ему все сошло с рук, и продолжал «случайно» захаживать к городской ведьме и травить беззащитных нэри? Или закрыть глаза на то, что сделала с Фабианом его мать?

Ну уж нет. Хьяртан чуть заметно улыбнулся и, откинувшись на спинку кресла, с оттенком насмешки в голосе сказал:

— Вам следовало явиться в Эрнхейм завтра, норра Селланд. Сегодня еще рано. Но не переживайте, возвращайтесь домой, в Борг, а завтра за вами придут и доставят в замок.

— Придут? – машинально смахнув слезы, прошептала женщина. – Доставят?

— Само собой. Вы имеете полное право присутствовать на казни сына, норра, – спокойно ответил Снежный, после чего, возвысив голос, объявил: – Я присуждаю ему пятьдесят ударов плетью, а потом – под лед во Вдовью реку. Сумеет выбраться, справится с течением – останется жив. Нет – отправится туда, где самое место мерзавцам и насильникам вроде вашего сына.

Хьяртан кивнул страже, и, прежде чем женщины успели прийти в себя, осмыслить приговор, их подхватили под руки и поволокли к выходу из зала, а их место занял следующий проситель.

Ливия Селланд

— Исправить – исправим, вылечить – вылечим, но потребуется время. Пока я не могу даже приблизительно сказать, мой мальчик, сколько. Придется набраться терпения.

Я сидела, затаив дыхание, сжимала руку брата и смотрела на Каэтана, как, наверное, смотрит истовый верующий на статую Богини-матери. Пожилой целитель был серьезен, говорил уверенно и твердо, и, наверное, поэтому я верила каждому его слову.

Нужно время? Мы готовы ждать! И так уже долго ждали, а теперь, когда появился проблеск надежды…

Главное, чтобы его снежность не попросил нас из Эрнхейма, когда стану ему не нужна. Я невольно поморщилась, вспомнив о своем утреннем помешательстве, о поцелуе, от которого до сих пор горели губы, и о резких словах этого чурбана.

В библиотеку мне, видите ли, нельзя… Не успела даже заикнуться, как его властное величество тут же меня заткнули.

«Все, что вы хотите узнать о магии, можете спросить у меня», – мысленно перекривляла этот напыщенный осколок льда.

Да мне с вами даже о погоде говорить не хочется, не то что о магии! У нас с вами, ваша отмороженная снежность, вообще говорить не получается! Только… кхм… целоваться.

Это получалось неплохо. Даже слишком хорошо.

Опять я думаю не о том…

— Лечение будет не из приятных, – тем временем продолжал целитель. – Магическое вмешательство зачастую болезненно, а в твоем случае, Фабиан, потребуется еще и постоянное выполнение особых упражнений. Под моим надзором, разумеется.