Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 68 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— Что они здесь делают?! – нервно вскинулся Фабиан, и на его лице отпечатался страх, словно Стелла могла забрать его у меня и снова упечь в психушку.

Меньше минуты потребовалось мачехе и сводной сестре, чтобы добраться до беседки. Я поднялась, непроизвольно загораживая собой брата, но дорогу незваным гостьям преградил сопровождавший нас в парк стражник.

— Ливия! – прорыдала мачеха, и это выглядело… странно.

То, что Арлетту пробивало на слезы по поводу и без, было нормой, но я не помню, чтобы когда-нибудь видела плачущей Стеллу. Отчаянно, навзрыд. Даже на похоронах отца она позволила себе лишь несколько слезинок, которые старательно прятала за густой вуалью, а сейчас ревела так, что, если не прекратит в ближайшее время, возле беседки появится внушительных размеров лужа.

А в глазах Арлетты, как ни удивительно, сухих, было столько отчаяния, паники, страха, что вместо того, чтобы попросить стражника проводить родственниц обратно к экипажу, я сказала:

— Все в порядке. – Зайти в беседку им не позволила, вышла сама и, схватив мачеху за локоть, оттащила подальше от брата. – Что вы здесь делаете? – Никогда не думала, что мой голос способен звучать так колюче, холодно, резко, совсем как у его снежности.

— Мы… мы… – Мачеха задыхалась от рыданий. – Пришли просить за Душана, а он…

— Собрался его казнить, – закончила за мать Арлетта и обхватила себя за плечи, стараясь подавить дрожь в теле.

Плечи ее дрожали, как и пальцы, которыми она впилась в рукава отороченного мехом пальто.

— Ты должна его спасти! Ливия, девочка… – Стелла схватила меня за руку прежде, чем я успела отпрянуть, и в отчаянье прошептала, давясь слезами: – Нам ничего толком не объяснили… Только озвучили приговор! Страшный, жестокий… Бесчеловечный!

— Казнь назначили на завтра, – снова вставила Арлетта, продолжая царапать ни в чем не повинные рукава и рвать опушку из меха.

Казнь?

Перед глазами замелькали воспоминания. Тяжесть тела Душана, от которого я задыхалась… мокрые губы… ужасающие обещания…

Тряхнула головой и резко произнесла:

— Хотите, чтобы я вам все объяснила? Что ж, извольте! Он пытался меня изнасиловать. Лишить чести и невинности.

Я говорила тихо, чтобы не услышал Фабиан, но, судя по выражению лиц родственниц, для них мои слова прозвучали громче рева гротхэна.

Мачеха отдернула руку и в ужасе отпрянула.

— Быть такого не может… Он просто пытался тебе помочь! Мы с ним говорили после того, как тебя увели, и он мне объяснил. Тебе было плохо! И ты не так все поняла!

Не так поняла? Ну да.

— А он объяснил, как пытался сорвать с меня платье? Видимо, посчитал, что голой я почувствую себя лучше. Или, может, сказал, как обещал, что, если ему понравится, он продолжит со мной забавляться?

— Ты с ума сошла… – ошеломленно пробормотала сводная сестра.

Она явно была не в курсе планов братца, а Стелла вполне могла врать и изворачиваться.

— Я – нет, а Душан, по всей видимости, да.

Зажмурившись на миг, Стелла хрипло заговорила, вываливая на меня бессвязные фразы, всхлипы, причитания:

— Я с ним поговорю… Сама накажу, обещаю! А ты… Его величество… Ты должна его спасти-и-и! – Она плюхнулась мне в ноги на мощенную камнем дорожку и вцепилась в юбку, продолжая бормотать: – Пятьдесят ударов плетью… Нельзя… Он ведь не животное! Ужасающе жестоко… А потом во Вдовью реку… Там же сильнейшее течение! Мой мальчик только жить начинает, а завтра, если не вмешаешься, жизни у него не станет. Не станет моей кровиночки… Я сама умру… не смогу-у-у… Зачем же так жестоко за то, чего не случилось!