Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 42 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Миг, и мужчину потоками огня отшвырнуло к противоположной стене. С хрустом надломилось не выдержавшее такого обращения зеркало, рухнуло вместе с рамой и разлетелось осколками, щедро осыпав сапоги блондина и пол стеклянной крошкой. От неожиданности я замерла, и он тоже. Вскинув голову, Снежный смотрел на меня так, словно не мог поверить в то, что здесь только что произошло.

Я и сама не могла: мне случалось слегка подпалить Душана, но так, как сейчас… отшвырнуть мужчину выше и сильнее меня, с военной выправкой! В комнате до сих пор клубился дым, напоминая о сорвавшемся с моих ладоней огне и его мощи.

Блондин пришел в себя первым: ноздри его раздулись, глаза сверкнули яростью. Льдисто-голубые, холодные, сейчас они словно изнутри покрывались инеем, наполняясь силой Снежного.

— Да как ты посмела? – процедил он. Голос его дрожал, как пропитанный долгими морозами воздух в лучах солнца, и грозил вот-вот разлететься осколками, как несчастное зеркало. И кто теперь согласно примете будет несчастным: тот, кто разбил его собственной задницей… простите, спиной, или я, которая разбила его им?

— Не приближайтесь! – выставила вперед руки. – Или…

— Или что? – ярости в голосе стало больше. – Что ты сделаешь, нищенка? Девица, которую мой брат притащил непонятно откуда непонятно зачем. Того, что здесь произошло, уже достаточно, чтобы тебя казнили за нападение на брата короля!

— Я не…

— За нападение на брата короля, – кажется, ему удалось немного совладать со своей злобой, и он шагнул ко мне; под подошвами сапог хрустнули осколки, – полагается и смертная казнь всех близких родственников. Как у тебя насчет близких родственников, девочка?

От подобной угрозы внутри похолодело, как от его поцелуя. Казалось, все то, что ушло вместе с напором его губ, сейчас вернулось – проникающий в мои легкие холод, мешающий сделать вдох.

— Я не нападала на вас. Я защищалась! – воскликнула, отступая.

— Неужели? И кто тебе поверит? Точнее, поверят тебе или мне? – теперь в холодных глазах заискрилось торжество.

— Его величество, – сказала решительно, – поверит мне.

Он остановился, словно на титул брата наткнулся, как на стену. Посмотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало не по себе, а потом выплюнул:

— Его величество, значит. И давно вы знакомы? С чего ты вообще взяла, что ему есть до тебя дело? То, что ты здесь, означает только одно: ты ему зачем-то нужна. У вас есть какой-то секрет, что-то между вами двумя… Но когда этот секрет перестанет быть важным… – Снежный усмехнулся. – Как думаешь, что станет с тобой тогда? Мой брат не из тех, кто позволит девице, знающей его тайну, свободно разгуливать по миру. Так что в лучшем случае потом тебя ждет Обитель сестер Богини-матери, а в худшем… – Он сделал многозначительную паузу, потом продолжил: – Я мог бы помочь. При условии, что ты мне все расскажешь. И даже забыть о том, что произошло между нами, Если ты хорошо попросишь.

Ощущения от него были, как от недавно залитой горки: не просто скользко, но еще липко и мокро. Как говаривала Дорота, с такими связываться – как на морозе описаться, Сначала вроде горячо, а спустя пару минут…

— Уходите, – сказала. – Уходите, и тогда я забуду о том, что здесь произошло.

Блондин улыбнулся. Недобро так. Он стоял в шаге от меня, и мне стоило немалых усилий остаться на месте. Не бежать, Ливия, не бежать!