Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 39 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

— В… в… Башне безумных, – наконец выдохнула вдова и зажмурилась, словно опасаясь удара.

И наверное, правильно опасалась. В тот миг Хьяртану нестерпимо захотелось не просто встряхнуть ее, а сделать так, чтобы ее гнилое сердце заледенело. Впрочем, оно и так было ледяным, иначе бы не отправила пасынка в лечебницу для душевнобольных.

— Он – напуганный ребенок, а не сумасшедший. – Снежный отпустил вдову, брезгуя ее касаться.

— Вы его вчера не видели…

— Где ваш сын?

Не ожидавшая столь внезапной смены темы, женщина вздрогнула. Сглотнула и чуть слышно пробормотала, стараясь не смотреть на Хьяртана:

— Как уже говорила, мой сын отправился путешествовать. Сразу после Дня появления…

— И это тоже было ложью. Я хочу знать, где прячется ваш наследник? – последнее слово Хьяртан пренебрежительно выплюнул.

Молчание длилось несколько секунд, потом вдова Селланд, подняв на него взгляд, тихо повторила:

— Он отправился путешествовать.

Снежный почувствовал, как по венам заструилась сила. Сжал пальцы в кулаки, не давая потокам холода прорваться наружу и уничтожить бессердечную лживую ведьму.

— Что ж, тогда за грехи вашего сына придется отвечать вашей дочери. Пока мы не найдем его. – Он перевел взгляд на одного из стражников. – Нэри отправится с нами.

Воин ринулся к испуганно пискнувшей девице, схватил ее за локоть и повел к выходу из гостиной.

— Мама… Мамочка! – взвизгнула та.

Но вдова на удивление продолжала молчать. Стояла прямая, напряженная, словно вздернутая на дыбе преступница, коей она, по всей видимости, и являлась.

— Уходим! – приказал Хьяртан, надеясь, что материнское сердце все-таки не выдержит рыданий дочери, но Селланд оставалась неподвижной.

— У Берта он! – девица сдалась первой. – Еще вчера к нему поехал… Это его друг… Губерт Лех… Живет в доме возле ратуши!

Хьяртан кивнул, и стражник отпустил девушку. Та тут же вжалась в стену, затряслась мелко, давясь слезами. Вдова же, побледнев, тяжело опустилась в кресло. Что было дальше, Хьяртан не знал, да ему и не было интересно. Выйдя из дома, протравленного ядом лжи, он глубоко вдохнул свежий морозный воздух, чувствуя, понимая, что там он просто задыхался.

Несмотря на почти затмевающее разум желание отправиться в дом возле ратуши и лично выволочь оттуда недонасильника, он отправил за ним своих солдат. Сам же бросился в Башню безумцев, ругая себя за то, что не удосужился узнать о мальчике раньше. Вчера, когда забирал ее…

Тогда бы сейчас с ним все было хорошо.

Лечебница для душевнобольных представляла собой высокое округлое здание с узкими наподобие бойниц зарешеченными окнами и изрезанными трещинами стенами. Наверное, выше в Борге была только ратуша, даже храм Богини-матери, усыпанный, как шипами, башнями и башенками, казался не таким впечатляющим и внушительным по сравнению с этим монолитом. Сюда, в этот маленький городишко со столь мрачной достопримечательностью, свозили сумасшедших со всего северного края.

Хьяртан помнил, как мать, посвящавшая немало сил и времени благотворительности, разъезжала по приютам и лечебницам, не обходя вниманием и Башню безумцев в Борге. Однажды, еще будучи мальчишкой, он напросился проводить ее, а потом несколько ночей просыпался в холодном поту, мучимый кошмарами. Память до сих пор хранила впечатления об узких коридорах, пронизанных тьмой, сыростью, болью, о мрачных клетках-кельях, ставших последним приютом для несчастных с искалеченным разумом.