Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 112 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Это было похоже на правду. То, что я так отчетливо видела все, что произошло, лицо мужчины, забравшего маму, – жестокое, злое, стояло у меня перед глазами, будто это было вчера. Потрясенная, я не сразу поняла, что мы перешли на «ты». Точнее, на «ты» перешел Хьяртан, который сейчас смотрел на меня. Близко, Так невыносимо близко…

— Ты можешь его описать? – спросил он. – Мужчину…

Еще бы!

— Да. Я вижу его лицо, как если бы он сейчас стоял передо мной.

Звездное небо над нами растаяло, вспыхнул привычный магический свет – это Хьяртан создал искрящийся сгусток, закруживший над нами.

— В таком случае займемся этим прямо сейчас. Пойдемте, Ливия.

Он помог мне подняться, в дверях я быстренько сунула ноги в туфельки, и спустя мгновение мы были в его кабинете. В том самом, где основательно поссорились, и перед дверями которого я плясала очень долго, чтобы добиться аудиенции. Сейчас это казалось таким далеким и незначительным, особенно учитывая, что камергер – невысокий седовласый мужчина, захлопнувший дверь перед моим носом, сейчас вовсю суетился, поторопился принести нам напитки, а еще интересовался, удобно ли мне, пока мы ожидали.

Долго, впрочем, ждать не пришлось. Раскланиваясь прямо с порога, в кабинет влетел длинноволосый, очень худой и высокий молодой человек. Яркие цвета его камзола и панталон выбивались как из атмосферы Эрнхейма, так и из атмосферы этого кабинета, давящей своими темно-синими стенами, мрачной мебелью, припорошенной серебром отделки как инеем.

— Светлейший норд, – произнес молодой человек на удивление высоким, певческим голосом. – Вы меня приглашали?

— Да, Рудрек. Я хочу, чтобы вы составили портрет по описанию нэри Селланд.

Рудрек перевел взгляд на меня, будто только что заметил.

— О… портрет. Но я не взял с собой необходимых инструментов и помощников. Когда за мной пришли, просто велели срочно идти к вам, ничего не объяснив. Мне же потребуются…

— Все, что вам потребуется, у меня уже есть. – Хьяртан выдвинул ящик стола и выложил на стол несколько листов бумаги и пенал с грифелем. – В галерею мы его вешать не будем, мне просто нужно увидеть это лицо.

Художник, а судя по всему, это был придворный портретист, кивнул и опустился в соседнее кресло. Подтянув к себе бумагу и стержни грифеля, кивнул мне. Я на мгновение прикрыла глаза, воскрешая в памяти увиденное, и мы приступили к работе.

По просьбе молодого человека зажгли больше света, и за окном от этого стало еще темнее, а серебро засверкало, согреваясь теплом свечей и сияющих магических шаров.

Сначала я говорила, потом Рудрек сделал черновой набросок, и уже мы вместе взялись за доработку. Я указывала, что сделать резче, что массивнее, не забыла отметить, что глаза у него были очень светлые, а брови – выступающие, нависающие над глазами, как плато утесов над морем. Все это время Хьяртан стоял, сцепив руки за спиной и глядя в непроглядную тьму надвигающейся ночи. Серьезный как никогда.

Я же не могла перестать думать о том, что он обращался ко мне на «ты». Впервые – так, как сегодня. Что я никогда еще не была так близка к тому, чтобы узнать, что случилось с мамой. И что король сделал для меня столько, что я никогда не смогу его отблагодарить. Но благодарность – не совсем то, что я испытывала к этому мужчине. Точнее, и ее тоже, но мое чувство было гораздо глубже. Как это произошло, как я позволила себе в него провалиться, я не знала. Как и то, что с этим делать, когда мы все-таки расстанемся.