Книга Боярышня Евдокия 4, страница 79 – Юлия Меллер

Брату она вчера сказала, что боярич случайно в бане обжёгся. Ванюшка не поверил, но мазь взял и после доложил, что ожог не страшный.

Гаврила благодарно кивнул, но его уже пригласили в княжьи покои. Дуня понимала, что парня будут расспрашивать об отце и его экспедиции. Это уже не секрет, но подробности мало кто знал, поэтому князь воспользовался случаем.

— Дунька, ты чего с Гаврилой сделала? — неожиданно задал вопрос брат.

— Ничего я с ним не делала! С чего ты взял?

— Он всю ночь не спал, а с утра от небосвода глаз не отводит. И этот ожог… тёмное дело, — хмуря брови, покачал головой Ванюшка. — Надо бы расследовать, но, если ты замешана… — боярич почесал шею и с подозрением посмотрел на небо, потом на сестру и вновь почесал шею. — Чую, что-то вчера произошло, — выдал он и сощурил глаза, когда Дуня демонстративно фыркнула.

Он давно уже заметил, что она столь возмущенно-показательно фыркает тогда, когда случайно где-то ляпнет что-то важное. Что-нибудь такое, у чего обязательно будут последствия. И кажется, Гавриле не повезло, потому что она ляпнула при нём.

Не успев толком обустроиться в выделенной для проживания светёлке, Евдокия начала расспросы об иноземцах. Оказалось, что португальцы прибыли в город одновременно с ней. Нанятые ими лодьи торопились разгрузиться в Дмитрове и вернуться домой до того, как лёд полностью скует реки. Живущие здесь иноземцы встретили португальцев настороженно и с неохотой впустили в гостиный двор. Боярышня сразу же отправилась туда.

— Здравия вам, господа негоцианты, — нейтрально поприветствовала Евдокия португальцев на латыни, не увидев того, с кем в Новгороде заключала договор Кошкина.

Ванюшка с поистине боярской важностью стоял подле неё, оглядывая двор придирчивым взглядом. За его плечом держался Олежка, стараясь соответствовать ситуации, но нет-нет, да таращился на незнакомую одёжу или морщил нос, уловив резкий запах. Ароматы в гостином дворе гуляли разные, и всё больше неприятные. Особенно досаждал запах испорченной рыбы.

Юрята Гусев тоже приосанился и поглаживая рукоять оружия, демонстрировал, что не доверяет тем, кто не знает его языка.

Пятеро мужчин среднего возраста поклонились Евдокии с Ванюшкой, и один из них с трудом начал приветственную речь на латыни. Дуня подняла руку вверх, останавливая его и предлагая найти для общения другой язык.

— Ваше сиятельство, — мужчина вновь поклонился Евдокии, перейдя на французский и приравняв её титул к графскому. Она поощрительно улыбнулась. Иноземец польстил, но не так уж чтобы очень, если учесть положение деда. Из условных баронских штанишек Еремей Профыч вырос, а графские ещё великоваты, но Дуняша никогда не было мелочной. Графиня так графиня!

— Мы счастливы видеть вас! — взволнованно говорил мужчина, обрадованный встречей.

— Очень хорошо, что вы прибыли к нам без потерь, — вежливо ответила она, но видя, что все излишне возбуждены уточнила: — Или что-то случилось?

— Ваше сиятельство, наш путь был долог, но благополучен.

— Тогда что вас беспокоит?

— Мы имеем опасения ночевать здесь… — мужчина обвёл рукой гостиный двор. — Ганзейские слуги уже несколько раз пытались посмотреть, что мы привезли, — торопливо объяснил он и добавил: — мы не оставляем… хкм… — слово «золото» он не произнёс, но Евдокии этого не потребовалось, чтобы понять, — …без присмотра, но нас мало.