Книга Боярышня Евдокия 3, страница 73 – Юлия Меллер

— Тебя одну не оставлю.

— Не одна я здесь была, — потирая слипающиеся глаза, вздохнула она.

— Завтра же и пошлю, — буркнул Григорий.

— Боярича устроить на ночь не забудь, — напомнила боярышня перед тем, как ступить на женскую половину.

— Да уж в темень одного не пущу, — возмутился он.

— Не надо меня на ночь устраивать, я на скамье, как вчера лягу, — встрял Гаврила. — Дом опустел, мало ли…

— А ведь прав боярич, — неожиданно поддержал его воин, — князь свою дружину снял с места, а оставшиеся вои возле наших мастеров и княжьего скарба ночуют.

Спорить Дуня не стала. Правы они или нет, ей уже было без разницы. Ей бы не уснуть по пути к опочивальне, как Мотька.

Кошкина уже спала и боярышни только верхнюю одежду скинули, прежде чем лечь. И обеим показалось, что только глаза закрыли, а уже утро.

— Вставайте, девоньки, — разбудила их боярыня. — Нынче нас кормить никто не собирается, так что самим думать, что нам поснедать.

— А княжья челядь уже уехала?

— На рассвете отбыли.

— А женки из нашего каравана?

— Смотритель больше не пускает их в дом.

Боярышни возмущенно засопели.

— Так как же договоренности? — Мотька махнула в сторону занявшего двор и подъезд ко двору каравана.

— Со двора их пока не гонят, но людей в дом не пустят, так что теперь на телегах ночевать будут.

— Прохладно ещё по ночам, — нахмурилась Дуня и поежилась, понимая, что в нетопленном доме ещё холоднее. Двор хотя бы днём солнышко прогревает, а в доме зимняя стужа по углам таится из-за экономии дров.

— Нам дозволено оставаться здесь, — продолжала Кошкина, — но из-за скоморохов, думаю, всё же погонят. Так что, Евдокия, решай скорее свои дела с ними и поедем к моему брату на постой.

Мотя обрадовалась, а Дуня расстроилась. Ей необходимо было длительное сотрудничество со скоморохами, а не разовое. Сказка о жадной боярыне не блажь, а первый шаг в информационной войне.

— Евпраксия Елизаровна, тогда мне никак нельзя уходить отсюда.

— Да уж, — вздохнула Кошкина, — наворотила ты дел.

— Ещё только собираюсь.

— Я только не пойму, зачем всё это? От устройства ярмарки тебе пользы нет, а ты деньгами вложилась.

— От развития нашей торговли польза есть всем, — возразила Дуня.

— Думаешь, что окупишь вложения, продав свои товары?

— Я не это имела в виду, но в убытке моя семья не будет.

— Опять будешь говорить про повышение уровня жизни для всех?

— А разве я не права? Хорошо же, когда люди живут в достатке, строят хорошие дома, жертвуют на церковь. Вон у нас как всё переменилось! Горожане стали спокойнее, добрее.

— Ну хорошо, а скоморохи тебе зачем?

— Так сказку же рассказать! Мне-то нельзя.

— Тати твои скоморохи! Все как один шильники. Наши вои ругаются, говорят, что опасно их во двор пускать.

— Я могу выйти в поле и там…

— Дура.

Дуня опустила голову, а Мотька принялась гладить её по плечу, успокаивать.

— Ты мне скажи, оно стоит того? Ты уже потратилась на большой стол и шары с киями. Стол остался в новгородской палате, а денег тебе никто не отдал. Я слышала, что мастера, кои взяли с тебя немалую сумму, сейчас загружены заказами, а тебя даже не вспоминают, — распалялась Кошкина. — Ты же новую забаву новгородцам готовишь, не помня обиды.

— Плохо, что меня не вспоминают, — согласилась Дуня. — Хорошо бы, что все знали, что шаробой подарила новгородцам московская боярышня.