Книга Боярышня Евдокия 3, страница 70 – Юлия Меллер

Евдокия приняла правильную позу и короткими рублеными фразами выдала о том, что новгородские посадники передают Великий Новгород со всеми землями католикам, чтобы стать польскими боярами и править по их образу. Говорила обо всём, что узнала за последнее время.

Слушали Дуню не только пришедшие наниматься, но и московские мастера-торговцы с княжьими людьми. Многие выглядели шальными от её натиска. Говорила Евдокия понятно, приводила примеры из жизни, о которых прочитала у Семена Волка в разбойной избе.

А боярышня, отслеживая реакцию слушателей, поняла, что люди не задумывались о том, какой гигантский объём земель решено было передать Литовско-польскому княжеству. Самих же новгородцев волновал только сам господин Великий Новгород, стабильная цена на хлеб и что её должен был обеспечить новый правитель, а остальное казалось неизменным. Никому не пришло в голову сравнить себя с Киевским княжеством, которое взяла под свою руку Литва и десятилетиями низводило до захолустья* несмотря на активное сопротивление киевских князей.

(*со смертью Семена Олельковича Казимир упразднит киевское княжество и назовет воеводством литовским. От сыновей Семена Олельковича, которым он обещал княжение в Киеве за службу Семена, откупится.)

— Да не всё ли равно, кто наверху сидеть будет? — ответил ей один из скоморохов. — Нам до князей с боярами далеко! — весело пояснил он и обернувшись к своим, залихватски выдал: — Нам бы хозяину, нанявшему нас, угодить, а остальное неважно.

Дуня осуждающе качнула головой и спросила:

— А если хозяин не поймёт твою шутку или денег пожадничает? У панов одна правда — их собственная. А все, кто не знатен, тот не человек для них, а что-то вроде животного.

— Так и наши князья не ангелочки, — выдал скоморох под одобрительный гул остальных. — А вообще я не дурак и не сглуплю! — продолжил куражиться артист. — Можа, я так понравлюсь пану, что он меня озолотит и любить будет поболе дружков своих!

Обстановка разрядилась, и кто-то даже вспомнил, как их осыпали серебром бояре за удавшееся веселье.

Дуня выждала и даже снисходительно посмотрела на этого лихого удальца, а уж он глядел на неё нагло, с вызовом. Ей стало горько, что её предостережения высмеяли. Скоморохи не понимают, что с недавнего времени появилась большая разница между боярами на Руси и литовско-польскими. Видно, не ходили на те земли. А дело уже не в дурных и хороших управителях, а в появившейся идее собственной исключительности по праву рождения. Очень заманчивой идее, но разрушительной по сути своей, развращающей и страшной для окружающих.

Боярышня подняла руку, дождалась тишины и смотря в упор на наглеца, произнесла:

— Не буду спорить. Многие богатые люди любят повеселиться и готовы щедро платить за шутки. Да только насчёт любви панов к тебе я так скажу: наша птица и хрюшки во дворе тоже думают, что их любят, но наступает осень и…

Товарищи скомороха ещё похлопывали наглеца по плечам, хваля за смелость, но потом повисла тишина и спустя пару мгновений все грохнули от смеха.

— Евдокия Вячеславна, — позвал Дуню Гаврила, награждая скоморохов свирепым взглядом. — Пироги привезли и питьё.

— Вели раздать, — благодарно улыбнувшись, ответила ему.

Гаврила кивнул боярышне, но сам бы с удовольствием велел раздать тумаков притащившемуся сюда скоморошьему племени. Он видел, как они куражатся друг перед дружкою, стараясь поддеть боярышню, а она почему-то терпит их.