Книга Боярышня Евдокия 3, страница 71 – Юлия Меллер

Евдокия подождала, пока разобрали пироги и выждала немного. Угощению люди обрадовались, но видно было, что обошлись бы без него. Гордые и вольные.

— Боярышня, неужто правда всё то, что ты рассказала? — неожиданно раздался вопрос.

— Каждое моё слово можно проверить. Я рассказала самую малость, а могу поведать, как обманули народ жмуди, пообещав им уважительное отношение к их вере, но на сегодняшний день из них сделали ревностных католиков. Сейчас будут дожимать киевлян. Их князя, до последнего вздоха защищавшего традиции Руси и православие, внезапно не стало.

— Врёшь!

— Зачем мне врать? Михаил Олелькович не просто так сорвался с места.

— То дела княжьи, — неуверенно возразил всё тот же насмешничающий скоморох.

— Ну и дурак же ты, Прошка! — воскликнул его товарищ. — Тебе боярышня рассказывает то, о чём ты не задумывался и не узнал бы, пока не приперло, так слушал бы и мотал на ус!

— Верно! Нам никто не говорил, что в Литве ущемляют наших батюшек и что храмы не дают чинить.

— И с судом непонятно, — обеспокоенно выкрикнул ещё один новгородец, и Дуня с уважением посмотрела на него.

Казалось бы, ну кто такой скоморох? А вот о своих правах он знал, как и все новгородцы!

— Ежели только католикам дают записать за собой куплю-продажу, то на каких правах нашим семьям жить?

— Не может ничего этого быть! Не врёшь ли ты, боярышня?

— Не вру. Там очень хитро поступают. Напрямую никто ни в чём не отказывает, но придется ходить не раз, просить об одолжении, приплачивать, но ежели возникнет спорная ситуация, то лучше сразу отступить. Обдерут и долг повесят за то, что смеете возмущаться.

— Но как же наши бояре там дела ведут?

— Так не все дела ведут, хотя было бы выгодно, — хмыкнула Дуня. — Посмотрели они, как закон всегда оказывается на чужой стороне, послушали советы о смене веры — и отступили.

— А другие?

— Так у других там родня и вера у той родни подходящая, вот и выкручиваются. Но как по мне, то противно всё это.

— Ты скажи, что нам показывать людям, — наконец спросили её. — И какая будет оплата?

Дуня молча обвела всех взглядом. Вот и вернулись к разговору об оплате, но теперь хоть какой-то контакт налажен и уже немного проще.

— Что показывать, скажу, — по-деловому ответила она, — а оплата… её люди вам дадут, и у меня нет сомнений в том, что вы заработаете намного больше того, что сейчас требуете с меня.

— Дык нам пообещали…

— Мы сейчас обговариваем условия сотрудничества, — терпеливо пояснила боярышня. — Со своей стороны обещаю получить и оплатить разрешение на выступление на площади в каждом конце Новгорода.

— То есть, ты платить не будешь? — сдвинув брови, сурово спросили её старшие групп.

— Я даю вам больше! — медленно проговорила она. — Я дарю вам героев новых сказок и возможность повлиять на будущее своего города.

— Так дело не пойдёт!

— А я бы послушал, какое боярышня хочет получить представление. До неё никто не лез в наши дела, так что мне интересно.

— Ну, коли за сказ денег не просят, — произнесли одновременно с разных сторон, — то можно и послушать.

Евдокия рассмеялась и ответила:

— Не прошу я денег за свой сказ! Это мой дар вам и городу.

Боярышня залезла на скамью, подбоченилась и громко выкрикнула:

— Слушайте и не говорите не слышали! У берега реки Волхов жила-была боярыня. Лицом лепа, нравом крута, да в сундуках кой-чего лежало, но недовольна была боярыня своей жизнью…