Книга Боярышня Евдокия 3, страница 108 – Юлия Меллер

— Там же псина… — испугалась она, хотя больше надо было беспокоиться о том, как удержаться на этом заборе. Ведь бревнышки были заострены!

— На цепи… — коротко бросил воин, подталкивая её вверх.

Чуть в стороне подсаживали других девчонок, и Дуня краем глаза увидела вцепившуюся в забор Мотьку, которую подсаживал сын Овиных, а потом у Гриши словно бы подкосились ноги и его повело обратно на дорогу. Дуня не успела зацепиться за верх забора и тут же сползла вниз.

— Гришаня, ты чего? — обеспокоенно спросила она, бросившись к нему. Воин пытался ей что-то сказать, но из горла вырвался только сип.

— Господи, Гриша… — испуганно пролепетала она, тормоша его.

— Куда?! — орали на неё со всех сторон, а дальше все перекрыл грохот копыт.

Не сказать, что по улице мчался табун, но с десяток ошалевших лошадей нёсся сломя голову.

Одна скотинка перепрыгнула через упавшую на улице женщину, но споткнулась и покатилась кубарем. Поднялся визг, лошадь болезненно заржала, но самым страшным было то, что она поднялась, и отчаянно хромая, помчалась дальше.

Дуня ничего этого не видела. Она слышала нарастающий топот и попыталась подтянуть Гришу поближе к забору. Успела подсунуть руки ему под спину и его стон слился с болезненным ржанием повредившей ногу лошадь, а дальше боярышню кто-то подхватил на руки, громко крича:

— От дурная! Поберегись!

Её оторвали от Гришки и поволокли к переулку. Как раз в этот момент кто-то истошно заорал, что упавшую женщину затоптали, хотя это было не так, а Дуня смотрела на свои руки. На них была кровь.

Она задергалась, пытаясь вырваться.

— Он ранен! — пораженно воскликнула боярышня. — Куда ты меня тащишь… отпусти… — она упёрлась ногами, но тут её ловко втянули в закуток, ударили по голове и во что-то замотали. Дуня все равно попыталась выбраться, но руки были прижаты к телу, а в глазах ещё кружили звездочки и стало не хватать воздуха… она потеряла сознание.

Семён Волк, как только получил послание от боярышни, сразу же направился к своему начальнику и покровителю Борису Лукичу Репешку. Вместе они судили-рядили, как лучше поступить и решили, что раз скраденный новик находился на службе у Ивана Васильевича, то необходимо поставить его в известность и спросить совета.

Князь оказался в курсе происходящего в Новгороде, более того, от него Борис Лукич узнал, что боярыню Кошкину травили. Князь же, расспросив у Репешка о том, как справляется с работой сын Григория Волчары, велел:

— Накажи ему ехать немедля и учинить поиск новика. Мне Славка Доронин докладывал, что Афонька Злато еле ноги из Новгорода унёс, когда тайну о руднике берег для меня. Иного интереса к его сыну не вижу.

Боярин Репешок пересказал Семену разговор с князем, и тот вспомнил о поездке в Псков. Боярич был свидетелем спасения Афанасия, но столько времени прошло с тех пор, столько всего произошло, что подзабыл. А оно вона как напомнило о себе!

— Значит, жив тот человек, что служил двум господам! Одного предал, другому не угодил, наведя татей и не проследив за ними, — сделал вывод Семён. — И раз Гаврила пропал, то этот человек до сих пор служит тому, кто охоч был до рудника.

— Похоже, что так, — согласился с ним Репешок. — Езжай, соколик, ищи сынка Афони. Людей не могу тебе выделить, но князь дал грамотку, чтобы группа Матвея Соловья тебе помогла. Да и Дуняшка наша там развернулась, заимела много знакомств в разных сословиях, так что поможет.