Книга Боярышня Евдокия 3, страница 106 – Юлия Меллер

Вот так и получалось, что несмотря на разворачивающиеся драматические события, полные тревоги и неуверенности в завтрашнем дне, какие-то личные беды, люди и сама Евдокия чувствовали себя как-никогда живыми, полными сил и счастливыми.

— Все только и говорят о том, что нового покажут скоморохи, — щебетала Авдотья Захарьевна, — да ко мне ластятся, думая, что я знаю заранее.

Её глаза блестели от возбуждения, а сама она едва не подпрыгивая от нетерпения, желая поскорее попасть на площадь и перекинуться парой словечек с подругами.

Евдокия улыбнулась, но анонсировать будущие сказки не стала, хотя она была благодарна чете Овиных за разрешение приходить скоморохам на их двор: всё же репутация у последних была близка к разбойной. Но сейчас, пожалуй, многие завидовали Овиным.

Как только вышли большой компанией со двора, Дуня поняла, почему не сели в возок. Со всех сторон стекался народ, и все двигались к площади, как какие-нибудь демонстранты будущего. Не хватало транспарантов, но зато предвкушения и радости было в избытке. Горожане держались группами, весело переговаривались и дружно хохотали над особо удачными шутками.

— Куда идете, православные? Не позорьтесь, не смотрите на игрища бесовские! — неожиданно врезался в общее веселье гудящий голос.

— Сам ты бес! — одновременно раздалось с разных сторон. Кто-то отозвался задиристо, а кто-то с угрозой и раздражением.

Дуня стала оглядываться, ища противника представлений, но того быстро вытолкали из толпы, а судя по звукам, немного побили или как здесь это называют, вразумили.

Она расстроилась, сообразив, что проблемы с церковью у неё все же будут, а её предположения о защите со стороны владыки новгородского и псковского оказались ошибочными.

— То людины пролитовской партии, — заметив её встревоженный взгляд, пояснил Захарий Григорьевич. — Они теперь на площади во время представлений стучат в барабаны, да орут всякое, пока их не погонят.

Услышав такое, Дуня споткнулась, а выровнявшись, в шоке уставилась на Овина. Он усмехнулся, видя, как говорливая девчонка бестолково открывала рот и закрывала, не находя слов.

— С барабанами? — уточнила Дуня у боярина Овина, думая, что ослышалась или неправильно поняла.

— Ну, это такие…

— Я знаю, что это, но… — она выдохнула и, не закончив, беспомощно развела руки.

Захарий Григорьич понимающе усмехнулся, но выдумку политических противников оценил. Народ пугался барабанов и не сразу прогонял смутьянов.

Толпа шла дальше, вливаясь на площадь, и настало время поработать локтями, чтобы пробиться в самый центр. Народ пропускал бояр неохотно и хохотал, когда те начинали отвоевывать места друг у друга. Схватывались целыми дворами, ругались нещадно, но после представления принимали солидный вид и как ни в чём не бывало обсуждали увиденное, приглашая друг друга в гости. Остальной люд торопился вернуться на свои рабочие места.

Григорий тоже вовсю работал локтями да крепким словцом, расчищая место для боярышень.

А потом началось представление. Новые куклы в ярких нарядах смотрелись богато, а тех, кто ими руководил, даже не видно было из-за широких одежек.

Дуне понравилось, что хитрую лису нарядили в богатое платье без её подсказки. А торчащий хвост был всем хвостам на загляденье. Боярышня даже подумала, что так может появиться мода на лисо-девочек, настолько хорошо управляла и озвучивала куклу прячущаяся за ней женщина.