Книга Зимняя сказка, страница 10 – Наталья Жарова

И Лиска, действительно, вспомнила! Надменная красавица, та самая, из-за которой начались все неприятности, та, которая организовала невинную забаву, жестокую охоту на девчушку из провинции!

— Дрянь, — шепнула Лиска.

Наиса растянула губы в подобие улыбки.

— Как была страшилищем, так и осталась.

— Где принц? Мне надо с ним поговорить, — невеста повернулась к дверям.

— И что ты ему скажешь? — красавица насмешливо приподняла бровь.

Ответа у Лиски не было, но она понимала: мириться с ситуацией нельзя.

— Где он?

— Вон там, — Наиса мотнула головой в угол. — Там, за статуей, есть выход. Рискнешь? Но, если вдруг ты забыла, напоминаю, он мой! Учти это.

Лиска заглянула за статую, там и правда имелась дверь. Толкнув ее, девушка вышла в узкий коридор, в конце которого темнел мужской силуэт.

— Ваше высочество! — кликнула она.

Человек обернулся и тут же в глазах потемнело. Девушка упала на пол.

Позади возникла Наиса.

— Увези ее за город, в лес, — велела она незнакомцу. — И убей. Понял?

— Да, госпожа. А награда?

— Получишь, как только принесешь ее сердце, — красавица злорадно усмехнулась. — В серебряной шкатулке.

Очнулась Лиска на холодном снегу и долго не могла понять, как ее сюда занесло? Ноги замерзли в тонких туфельках, платье намокло, руки окоченели.

— Эй, — незнакомый мужчина потряс ее за плечо. — Жива еще?

Девушка дернулась, но не смогла ни ответить, ни отползти в сторону.

— Жива, стало быть. Наиса требует твое сердце, — он обнажил желтые зубы. — Но, думаю, сама сдохнешь, на морозе-то. Нож в крови пачкать не хочется, — сказал он и, плюнув на рыжие локоны, рассыпавшиеся по снегу, пошел прочь.

Лиска не помнила сколько пролежала, не помнила, как застывала кровь в ее жилах, как затихало сердце. И лишь одна мысль поддерживала жизнь в каченевшем теле — родители! Как они там? Ждут ли до сих пор у ворот замка? Или уехали домой?

Из глаз скатилась одинокая слезинка, обжигающей капелькой скользнувшая по щекам и тут же высохла.

Где-то очень далеко, появились отблески новогоднего салюта. Двенадцать…

Зима была очень тяжелой. Асель выжила благодаря упрямству, благодаря памяти о родителях, благодаря голосу Ладислава, мелькавшему изредка в мыслях: «Найду тебя, только дождись…»

Выжила, выкарабкалась, сумела перебороть леденящий холод.

Сколько бродила по лесу в ту новогоднюю ночь, уже и не помнит. Повинуясь какому-то внутреннему чутью, упрямо шла вперед, пока, само провидение, не иначе, не вывело ее к заброшенной лесной сторожке. Туда, где многие годы не ступала нога человека, не летали птицы, не водились звери. Где хрустальной струйкой тек незамерзающий ручеек, да в избытке росли зимние ягоды. В домике чудесным образом нашлись запасы еды и дрова для обогрева.

А по весне Асель обнаружила небольшой огород, летом собрала первый урожай, а к следующей зиме порвала на лоскутки единственное платье. Жизнь опять текла по новому, но уже ставшему привычным, ритму.

И лишь по ночам, глядя в тусклое оконное стекло на свое отражение она шептала:

— Я обязательно вернусь.

Возможно, эти слова так и остались бы просто словами, если бы однажды, прямо под новый год, недалеко от лесного домика не послышалось лошадиное ржание…

Асель испугалась! А как не испугаться, когда вокруг ни души, ни человеческой, ни звериной, даже лягушек не водится? До сих пор в темноте Наиса мерещится, убийца за каждым кустом чудится. Из леса выйти боишься, а тут вдруг лошадь с седоком!