Онлайн книга «Весенний обряд»
|
— Я восхищена вашими взглядами, сестрица Жоин. Я полагаю, подобная точка зрения была сформирована вами не на ходу, а в результате многолетних размышлений. Обычным людям, вероятно, трудно принять такие взгляды. Не знаю, делилились ли вы с кем-нибудь еще своими мыслями… — Да, – перебила ее Жоин. – С моим отцом… С моим покойным отцом. — Он смог вас понять? — Возможно, он был просто не в состоянии понять, – ответила Жоин. При этих словах выражение ее лица нисколько не изменилось, но слезы градом хлынули из ее глаз, орошая подол ее одежды. В этот момент сидевшая рядом с ней Цзянли помогла ей подняться на ноги. — Жоин слегка захмелела, я отведу ее домой, – невозмутимо сказала Цзянли, которая, вероятно, давно привыкла к частым сменам настроения Жоин. Пожалуй, можно было утверждать, что вся семья давно привыкла к ее болезненному состоянию, а Жоин давно привыкла к тому, что ее родные с пониманием относятся к ней. — Госпожа Юйлин, я все поняла, – сказала Жоин, стоя спиной к Юйлин Куй, поскольку Цзянли уже вела ее в сторону выхода. – Неужели это табу наложено на вас, циских унюй? Юйлин Куй не ответила. Жоин не стала спрашивать еще раз. Оттолкнув Цзянли, она шагнула за порог и скрылась из виду во тьме ночи. Цзянли, совершенно не обеспокенная таким развитием событий, последовала за ней. — Итак, госпожа Юйлин – циская унюй, – вздохнул Бай Чжишуй. Несмотря на то что он слышал ее имя от посланника семьи Гуань, сейчас он впервые узнал о ее жизненных обстоятельствах и сразу понял, какую судьбу они предполагают. – Даже если так, вы все еще можете надеяться на счастье. Согласно моим исследованиям, в «Ши цзине» также есть упоминания о браках унюй. В разделе «Малые оды» есть ода «Радость новобрачного». Согласно моему анализу, унюй, о которой говорится в тексте, тоже была связана запретом выходить замуж…[59] — Я сейчас очень счастлива, – перебила Куй собеседника со своей вечной улыбкой, полной одиночества. – Хотя я и завидую чуским унюй, я не собираюсь предавать свой род. Возможно, когда-нибудь я встречу человека, который заставит меня позабыть об обязанностях унюй, возможно, ради этого человека я пойду на клятвопреступление, на меня падет проклятие предков, из-за этого человека моя душа сгорит дотла и станет черной. Но я еще не встретила его и, пожалуй, никогда не встречу, поэтому мне все равно, что говорится в «Ши цзине» и есть ли у меня надежда на счастье, я только хочу… только хочу… – Сяосюй вовремя наполнила кубок хозяйки вином, и та осушила его до дна одним глотком, а затем погрузилась в молчание. Бай Чжишуй тоже молчал, опустив голову, он разглядывал узор на лакированном подносе. 3 — Я хотел бы задать уважаемым ученым гостям несколько вопросов о божествах. Хотя мне известно, что конфуцианцы не признают сверхъестественные силы, духов и призраков и все разговоры о них сейчас сводятся к цитированию конфуцианских канонов, в противном случае говорящих могут посчитать еретиками, – заговорил Гуань Уи с Бай Чжишуем, уводя разговор в сторону предстоящей церемонии жертвоприношения, чтобы разрядить обстановку. – Клан Гуань некогда ведал государственными жертвоприношениями главным чуским божествам в царстве Чу. Верховным из них был Верховный Владыка Дунхуан Тайи, затем – бог солнца Дунцзюнь, покровитель царского дворца, ведающий жизнями Сымин, божество облаков Юньчжун, бог реки Сян Сянцзюнь, жена бога реки Сян Сянфужэнь, бог гор Шаньгуй и горные духи, а также души людей, павших за родину. Поэма Цюй Юаня «Девять напевов» была написана на основе чуского пантеона. Изначально я полагал, что Дунхуан Тайи является уникальным божеством Чу, однако я слышал, что сейчас при дворе ханьского вана верховным божеством, которому приносят жертвы, также является Тайи. В Чанъани церемонию жертвоприношения Дунцзюню и Юньчжуну проводят не чуские жрецы, а жрецы из царства Цзинь. Меня это крайне удивило, поэтому я хотел спросить вас… |