Книга Тихая квартирантка, страница 95 – Клеменс Мишальон

Все пошло не по сценарию.

Он в любом случае собирался это сделать, но не так скоро.

Кое-что произошло. Я оказалась слишком быстрой, слишком изворотливой. Это его испугало.

Он только хотел меня успокоить, но зашел чересчур далеко.

Разумеется, он делал это раньше.

Единственное, благодаря чему мне почти удалось сбежать: я знала лес лучше него. Моя теория: время от времени ему приходилось менять район. Иначе его могли увидеть. Узнать.

Он был из местных. Но не знал конкретно этот участок леса, и про поворот в конце дороги, и про углубление в земле, похожее на канаву, а на самом деле провал. Который мог служить ориентиром, если пытаешься бежать.

Я побежала. Всего минуту или около того я видела свет. Видела жизнь или ее возможность.

А потом он меня поймал.

Он запыхался, его глаза метались. По сторонам. По мне, с головы до ног. Будто никогда больше не сфокусируются.

Он был зол. И еще – в ужасе.

Думаю, с остальными было проще.

Прежде чем это сделать, он сообщил, что его жена больна.

Я сказала, что сожалею.

Не сто́ит, ответил он. Врачи говорят, она поправится.

Лежа в постели, я включаю старый альбом «Белль энд Себастиан» в надежде отыскать в себе ту девчонку, которая верила в любовь и дружбу. Которая беззаветно ждала, когда кто-то найдет ключик от ее сердца.

Не успевает Стюарт Мёрдок закончить первую строку припева, как я ставлю его на паузу.

Моя рука падает на одеяло. Сейчас бы заснуть, но по телу словно ток бежит. Неопределенный, настойчивый импульс, требующий что-нибудь сделать.

Что угодно.

Я встаю. Глаза пересохли, веки слипаются. Кожа на руках шершавая. Сегодня понедельник, редкий выходной. Время на телефоне – час дня.

Я хочу увидеть Эйдана.

Нет, не так: мне это необходимо.

Мне нужно его увидеть.

Я пыталась, разве нет? Пыталась не наседать на него. Забыть. Поверить, что он вернется ко мне, к жизни. Что я смогу стать ему другом, когда это случится.

Не сработало.

Каждую ночь вижу его во сне. Каждое утро – вновь ощущение пустоты из-за его отсутствия. Я думаю о нем. О его темном доме без рождественских гирлянд – погасшем, замкнутом в себе, без единого проблеска света. Совсем как я порой.

В такие моменты все бы отдала, лишь бы кто-нибудь вмешался.

Я приступаю к действию. Стираных вещей почти не осталось: из корзины для белья торчит двухнедельный ворох рубашек. Слава богу, в глубине комода обнаруживается коралловый шерстяной свитер. Серебряное колье ложится в V-образный вырез между ключицами. Из кучи одежды в изножье кровати я достаю относительно чистые джинсы. Включаю фен, прохожу по волосам расческой. Консилер, румяна, пудра, тушь. Блеск для губ. Блеск для губ?

Я медлю, не донеся аппликатор до лица.

Нет.

Никакого блеска для губ. Слишком по-девчоночьи. Мой избранник – взрослый мужчина. Отец. Не какой-нибудь хмырь в поисках Лолиты.

Помада, решаю я. Нанесенная на губы кончиком пальца. Сдержанный оттенок, как будто я надкусила вишенку или пригубила темно-красное вино.

Дрожащими пальцами зашнуровываю зимние ботинки. Грудь сжимает от волнительного предвкушения.

Я прожду, сколько потребуется. Когда он придет домой, я буду там. Ну, не совсем там, я не чокнутая. Просто поблизости, словно ездила по делам. Мы случайно встретимся. Он объяснит свое молчание, а я скажу: «Тс-с, не оправдывайся. Так устроена жизнь. Мы все чем-то заняты».