Книга Тихая квартирантка, страница 94 – Клеменс Мишальон

Молчание, потом она вновь подает голос:

— Ты не очень общительная, да?

Девочка хмурится, как будто высказала вслух потаенную мысль и теперь переживает, не обидела ли тебя. Между вами витает воспоминание о ее презрительной насмешке в тот вечер, когда ты пыталась вытащить Сесилию из дома. «Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь».

— Я не в плохом смысле, – быстро добавляет она. – Просто… Неважно. Все нормально.

С одной стороны, тебе хочется встряхнуть ее за плечи и все рассказать: «Неужели ты не видишь? Ты должна мне помочь. Это все сплошной цирк; твой отец, он сделал это со мной, ты должна позвонить кому-то, вытащить меня отсюда». С другой стороны, ты помнишь, как в последний раз пыталась заставить девочку пойти с тобой. В конце концов ты поняла, что Сесилия – ребенок, и есть вещи, которые она не готова услышать, в которых не готова разбираться. Если попытаешься на нее давить, она уйдет в оборону. Доставит тебе неприятности.

Седьмое правило выживания за пределами сарая: не проси девочку тебя спасти.

Поэтому ты говоришь, беззлобно, поддразнивая:

— Знаешь, могу сказать то же самое о тебе. Ты тоже не душа компании.

Она мрачнеет.

— Ну да. Мы с папой вроде как… держимся вместе.

Ты представляешь Сесилию в раннем детстве. В те времена, когда ее семья была в сборе, как бусины на нитке жемчуга: она, мать, отец. Каждая связана с двумя другими. Все перевернулось, когда половина мира ушла у нее из-под ног и остался только один человек, способный заботиться о ней.

— Понимаю, – говоришь ты. – С людьми нелегко. Поверь, я знаю. Иногда проще держаться особняком.

Она серьезно кивает, будто ты затронула глубинную истину.

— Тогда… телик?

Ты идешь за ней в гостиную. Она поднимает собаку на диван и укладывает между вами. Девочка нарекла ее Розой через три дня после спасения, когда отец сдался и позволил оставить щенка. Они купили ей ошейник и бирку. Роза, объяснила Сесилия, в честь Розы Бонёр, французской художницы-анималистки. Девочка узнала о ней в кружке рисования.

Отец кивнул.

— Хорошее имя. Очень взрослое.

Ты чувствуешь вокруг его присутствие. Глаза подглядывают из-за книжных полок. Он может находиться прямо за дверью, готовый тебя схватить, как орел, обозревающий свои владения с высоты.

Давным-давно ты читала историю девушки откуда-то из Европы. Восемь лет в подвале. Однажды она увидела свой шанс. И побежала. Она бежала, бежала и бежала, пока не нашла людей. Точнее, только одного человека. Она звала на помощь. Наконец ее услышала старая соседка, которая вызвала полицию^[20].

Еще одна история побега: три женщины в доме похитителя из Огайо. На воле ты читала заголовки. Он оставил дверь открытой. Одна из женщин подумала, что это ловушка, но все равно рискнула. Затем еще одна дверь, на сей раз запертая. Пленница привлекла внимание соседа. Она выбралась, позвонила в 911. Полиция подоспела вовремя. Двух других нашли живыми^[21].

Каждый раз случайность. Неопределенность. Нужно, чтобы кто-то увидел, услышал.

Что, если тебя никто не услышит?

В гостиной Сесилия свернулась калачиком рядом с тобой, с собакой на коленях. Дружба официально восстановлена.

Однажды ты сбежишь. Когда будешь уверена.