Книга Изменитель, страница 53 – Олег Шишкин

На пороге отеля, прощаясь с Балтасаром, Соколов проронил:

— До завтра, товарищ!

Сказав это, он оценил, что вкладывает в слово не дежурный смысл, а полновесное доверие.

— Будем думать, что завтра будет не таким тревожным, – пожелал испанец.

1977 год. Москва.

Арбат, 43

1

Дворники укрепляли красные флажки на столбах вдоль Арбата, готовясь к ноябрьским праздникам. По улице волочились троллейбусы. Толпа, ежась, проходила под натянутым через улицу прямо над переходом транспарантом «Имя Ленина вечно».

Прямо под окнами Балтасара был переход с постовым инспектором. Милиционер, остановив пешехода, что-то ему втолковывал, тот соглашался, виновато качая головой и разводя руками.

Для Балтасара это был скучнейший день накануне радостного 7 Ноября, любимого праздника в году. Ради этого дня, считал он, человечество горбатилось тысячелетиями, а теперь имеет полное право уважать себя.

Пошел мелкий снег. Ложась на дорогу, он превращался в сероватую неприятную жижу, которая разлеталась под ногами, пачкая обувь и брюки.

— Это еще не зима, – говорил себе с сарказмом дон Балтасар. – Ведь это белое еще не такое белое, каким оно должно быть в настоящие холода, когда станет снегом.

В тот день старика накрыло состояние, похожее на то, что возникает накануне болезни. Чтобы сбить мрачный утренний тонус, он решил сходить в ту самую «Диету», что прямо под его квартирой. Закрыв дверь, он вырвал несколько волосков из своей жидкой шевелюры и воткнул их в стык двери и коробки. Он хотел быть уверенным, что его тревога беспочвенна. И никто в его квартиру не войдет, пока он не вернется.

В «Диете» он купил сыра и творога и уже на выходе из магазина увидал соседа – полярника Ивана Папанина. Минут пять они обсуждали житье-бытье, вспоминали Сталина и уже померкший СССР, превращенный Брежневым в абы что.

— Ведь он же нарушал все законы, – возмущался испанец. – Орден Октябрьской Революции по статусу дается только один раз в жизни. А он имеет два. Потому что он любит ордена. Орден Победы получил. По статусу он никогда не командовал ни одним фронтом – ничем абсолютно. Но он хотел орден Победы – дали орден Победы. Брежнев смог умалить смысл этих величайших наград. Он и раньше мне не нравился, а теперь, когда совсем оборзел, просто вызывает тошноту.

Полярник только подтрунивал:

— Был бы пес – лишь бы яйца нес. Главное, не лютует, а только лишь ошалел от лести и избаловался наградами. Главное, нас в покое оставил. А все остальное терпимо.

Когда дон Балтасар возвратился домой, он заметил, что волос в стыке коробки и двери нет. Едва он переступил порог квартиры, как по едва уловимым деталям понял: в квартире кто-то побывал. Испанец прошел в гостиную и там заметил на полу листок бумаги в клеточку. Дон Балтасар поднял его и, перевернув, обнаружил, что с обратной стороны нарисован череп, под которым стояла надпись: «Отдай нам то, что тебе не принадлежит, пойми – это лучше для всех».

Тот, кто побывал в квартире в его отсутствие, шарил демонстративно небрежно, а потом решил угрожать – все выглядело именно так.

Балтасар позвонил Кармен и попросил ее не шляться по магазинам, а прийти пораньше.

Когда дочь пришла домой и села за стол, приготовившись к разговору, отец поставил пластинку с хором Александрова. Балтасар установил громкость на максимум и сказал, прорываясь сквозь пение: