Книга Изменитель, страница 37 – Олег Шишкин

Это был диалог инструментов, раскрепощенных и вместе с тем настороженных, боящихся самого звучания. В развивавшемся соперничестве появлялись параллельные движения мелодий, а когда этот диалог становился максимально чувственным, инструменты сливались в общем ритме. Финальную гармонию крушили литавры, а волны резкого всплеска тонули у дирижерского пюпитра.

Автор, окаменев над раскрытыми нотами, почти не дирижировал. Только иногда он встряхивал акценты, указывал что-то кому-то из музыкантов – и тогда краем глаза оценивал реакцию Толика, сидевшего среди оркестрантов и сосредоточенно наблюдавшего происходящее. Он примостился как раз между дирижерским пюпитром и флейтистом и каждый раз, когда вступала флейта, блаженно задирал подбородок.

Как только репетиция закончилась и музыканты пошли на перерыв, композитор, обернувшись к Толику, спросил:

— Что думаешь?

— М-да, – только и сказал впечатленный Толик и передал Эдисону диск Боба Дилана «Времена меняются».

— Откуда такая роскошь?

— Своровал у одного коммунистического фанатика, что приходил к нам на студию… – выпалил Толик и добавил уже совершенно академично: – Значит, все, что я тут услышал, – исключительно для того, чтобы оформить начальные и конечные титры фильма для детворы?

— Голоса, которые рождает космос, я расшифровываю флейтой и рожком. Ну а расшифровывая, иногда тонально и мелодично передаю поклоны Ксенакису^[37], Мессиану^[38], Варезу^[39].

— Боже мой, как эта музыка далека от идеалов социалистического реализма! – съязвил Толик. – Ну зачем он нужен – этот шум вместо музыки?

— Я тоже об этом подумал, – согласился Эдисон.

— Вообще, знаешь, весьма ярко, – восхитился Толик. – А что будет еще в музыкальном оформлении детского фильма?

— Русский фольклор в исполнении ансамбля Покровского. Оцени, как я тут развлекаюсь.

— Мне бы тоже хотелось так жить! – воскликнул Толик.

— А я хотел бы обсудить с тобой вот что, – загорелся Эдисон, – у меня есть одна идея для твоего бархатистого, с низким тембром голоса. Он может быть очень сильной краской. Ты ведь прочтешь мне каноном в квинту?

— Конечно.

— Недавно, играя на фисгармонии, я стал понимать все совершенно в другом ключе. Наверное, Мессиан начинал с того же, когда садился за орган. Такой опыт оказался волнующим и почти магическим. Когда начинаются движения руками и ногами, сидишь в этом инструменте, словно паук, изготавливая вселенную, а не музыку. Орет со страшной силой этот орган, а у тебя много клавиатур! И ты понимаешь, что музыкальная машина окружает и порабощает тебя. Ты становишься ее роботом внутри вселенского чрева мелодии. В этих фугах на фисгармонии есть сдвиг во времени и в тональности, необходимый для многих голосов у органа, и вот тогда я подумал об особом ходе. Зачастую сочетания нот во времени вызывают диссонанс. Гармония в моем случае не самое важное. Она проигнорируется структурностью и увеличением. И в этом поможет эксперимент с голосом и речитативом – сдвиг во времени, наложение одного голоса на другой. Трюк прост, максимально чистая магнитофонная запись обескуражит зрителя, источник звука будет для него незрим. Родится тонкая иллюзия, будто живой голос вырывается из потустороннего пространства. Первым прозвучит твой низкий голос на ноте соль, с опозданием второй голос на более высокой ноте ре, и снова с опозданием третий – на ля.