Книга Смерть на Кикладах, страница 127 – Сергей Изуграфов

— П-подождите, Алекс, – внезапно начал заикаться Джеймс Бэрроу, роняя сочный кусок жареного кальмара с вилки прямо на скатерть. Лицо археолога уже давно пошло красными пятнами, а руки била нервная дрожь. – Ч-черт меня возьми! Когда вы это так говорите, то я выгляжу идиотом и тупицей… Просто полным ослом! И о каких миллионах евро идет речь, – ради всего святого, ничего не понимаю!..

Он растерянно и беспомощно поглядел на Лили, ища у нее поддержки.

— Ты идиот, милый! – та покачала головой и нежно погладила мужа по щеке. – Но я все равно люблю тебя. Что же нам теперь делать, Алекс?

Там разведен был и сад виноградный богатый, и гроздья

Частью на солнечном месте лежали, сушимые зноем,

Частью же – ждали, чтоб срезал их с лоз виноградарь, иные

Были давимы в чанах, а другие – цвели, иль осыпав

Цвет, созревали и полнились медленно соком янтарным.

Гомер, «Одиссея»

Очередное чудесное утро на острове началось для Алекса с телефонного звонка из Афин.

Смолев по привычке сидел в удобном плетеном кресле на балконе своего номера с прекрасным видом на бухту Наксоса. Это была новая привычка, одна из тех, что Алекс приобрел за последний месяц: проснуться как можно раньше, когда солнце только озаряет своим светом линию горизонта, принять холодный душ, растереться махровым полотенцем, накинуть халат и сесть в утренней прохладе в полюбившееся ему кресло, наблюдая, как от встающего солнца на востоке протягивается ослепительная дорожка прямо к его балкону. И эта привычка ему нравилась.

Смолеву вообще все здесь нравилось, и с каждым днем все больше и больше.

Слушать шелест волн, крики чаек в марине и наблюдать возвращение рыбаков с ночной ловли. Это были прекрасные два часа перед завтраком, проспать их было бы преступлением. А завтрак? Это был тот редкий случай, когда наслаждение не уступало предвкушению. Алекс очень ценил это время: он успевал передумать о многих вещах, вспомнить то, что хотелось вспомнить, систематизировать и разложить по полочкам у себя в голове впечатления предыдущего дня, пока солнце медленно поднималось над горизонтом и осторожно будило остров.

Раздалась трель телефонного звонка. Оказалось, что полковник Виктор Манн – тоже ранняя пташка.

— Правильно ты им все сказал! В этом вопросе надо досконально разобраться… Пусть твой археолог возьмет пока паузу на пару дней. Придумает что-нибудь. Мол, проблемы с банком – как вариант. Сейчас с банками Греции черт знает что творится, так что подозрения это не вызовет. Я же завтра с самого утра отправлю к вам пару своих агентов, они возьмут процесс под наблюдение. А вообще, голову надо включать! – назидательно проговорил в трубку заместитель главы Бюро Интерпола. – Чистой науки он захотел! Тоже мне – мечтатель! Это где ж в наше-то время ты найдешь такую роскошь? Насмотрелся я по роду своей деятельности на эту ученую братию… Все на себя одеяло тянут, что-то выжучивают, выкручивают, отгрызают. Измельчали эллины, всяк свою выгоду блюдет. Не все, конечно, не все, тут не поспоришь, но такие, порой, предприимчивые персонажи попадаются! Что ты! Кстати, недавно повязали двух местных бедолаг, пытались на черном рынке толкнуть один артефакт – статуэтку эпохи неолита, что они откопали в пещере одной на Пелопоннесе. Слышал историю? Нет? А вот послушай. Вся фигурка – сантиметров тридцать. Штука редкая, ей около восьми тысяч лет. Так они ее оценили в два миллиона евро, по миллиону, значит, на каждого – уж на что хватило, видимо, небогатой фантазии, и пытались сбыть перекупщикам. Ну и продали… Агентам Интерпола, работавшим под прикрытием. Сам понимаешь, статуэтку – в музей, а этим идиотам местный Верховный суд впаял по двадцать лет. Очень громкое было дело. Сейчас с этим в Греции жестко!