Книга Остров Спящей Женщины, страница 60 – Артуро Перес-Реверте

— Уже должно быть попадание, – сказал Элеонас.

— Да.

Однако его нет, обескураженно подумал Хордан. Итальянские торпеды «Уайтхед» часто дают осечку, а может быть, он сам неверно рассчитал траекторию. Одно дело в тихих водах Кильского канала под опекой знающих инструкторов пускать торпеды по условным целям, и совсем другое – действовать на свой страх и риск в настоящем бою и к тому же в темноте. Хорошо еще, заключил он, что били по беззащитному судну.

Словно в ответ на его мысли, на мостике советского транспорта вспыхнул прожектор, и толстый сноп света зашарил по воде. Русские, без сомнения, услышали приближающийся шум моторов. А может быть, даже почувствовали, как мимо пронеслась торпеда.

— Штурман, атакуем еще раз. Полный вперед.

Элеонас дословно повторил приказ в переговорную трубу; взревели три дизеля, «Волчица» рванулась вперед, задирая нос в туче брызг. Скользя и мягко ударяя по тихой воде.

— Право руля на три градуса. Так держать. Средний ход.

Не сводя глаз с нового угла атаки, Хордан поднял руку. В этот миг не далее чем в полумиле луч прожектора нашарил их, но сейчас же потерял. Хордан резко опустил руку:

— Пли!

Снова – теперь уже с правого борта – донеслись свист и грохот. Луч прожектора, опять прошедший совсем близко, осветил шесть с половиной метров черного, блестящего от масла тела торпеды, вылетевшей из аппарата в облачке дыма и вошедшей в воду.

— Лево руля, штурман!

Катер описал широкую дугу. Хордан отвел глаза от ПУО и с тревогой взглянул на транспорт, прикидывая скорость торпеды и дистанцию до цели: от пуска до удара должно было пройти тридцать-сорок секунд. Однако прошла уже целая минута, а «Старый большевик», целый и невредимый, продолжал идти тем же курсом – ничего не взорвалось о его корпус. Прожектор вдруг погас, и теперь на мостике заморгал лишь слабый свет.

— Капетанье! – позвал Элеонас.

— Да?

— Пароход подает сигналы.

Хордан повернулся к нему, увидел в рассветном полумраке твердый профиль штурмана: тот беззвучно шевелил губами, расшифровывая тире и точки морзянки, которую фонарем Скотта передавали с советского парохода.

— What ship? What ship?^[46] – проговорил он наконец. – Спрашивают, кто мы и какого дьявола тут затеяли.

Хордан посмотрел на моргающий свет, издали повторяющий запрос. Сердце билось неровно, во рту стало горько. Вот, подумал, вот он каков, вкус провала.

— Курс на юг, – мрачно сказал он. – Идем на базу.

Муэдзины оповещали о начале полуденной молитвы. Сальвадор Лонкар вышел из трамвая и пересек улицу, где размещались консульства. В этот час движение было особенно напряженным: в обе стороны ехали автомобили и экипажи, и республиканский агент с трудом от них уворачивался. День был погожий: на залитых солнцем верандах многочисленных кафе перед отелем «Пера-Палас», за вереницей такси, почти все водители которых были старыми русскими эмигрантами, посетители курили или читали газеты. Кое-кто был с дамой – нечто неслыханное еще несколько лет назад, до того как Кемаль Ататюрк начал модернизацию страны. Почти все были одеты по-европейски, и противились переменам только люди в возрасте или крестьяне, доставившие свой товар на рынки: мужчины носили красные фески, а женщины, блюдя мусульманский обычай, закрывали лица чадрой.