Книга Остров Спящей Женщины, страница 174 – Артуро Перес-Реверте

— Близкий недолет, капетанье.

— Очень близкий.

Пулеметные трассы, с кажущейся медлительностью приближавшиеся от «Кронштадта», как будто вдруг ускорились, прежде чем ударить по задней части палубы, по загудевшему ограждению и поднять целую тучу щепок, немедленно подхваченных ветром. Обернувшись направо, Хордан увидел, что Зингер и его напарник остаются на месте, поддерживают друг друга и прячутся, съежившись, за торпедным аппаратом. Хордан мельком подумал, что в прошлом был несправедлив к голландцу: на берегу он, может быть, субъект неприятный, но в море ведет себя безупречно.

— Долго не продержимся, – сказал штурман.

Хордан ничего не ответил. Он пребывал в смятении чувств и двигался как во сне – во сне нелепом и тяжком. Выпрямился и снова припал к окулярам ПУО, найдя в визире ближнюю трубу «Кронштадта», служившую ему ориентиром. Упорное стремление удержать судно на линии прицела помогло ему сосредоточиться и забыть все лишнее. Собраться и оставить на потом – как будто это было возможно – огненный туннель, в котором под порывами ветра, среди пенных столбов, вздымавшихся с обеих сторон форштевня, мчался катер.

— Штурман, право – четыре. – (При каждом ударе носом о волны каучуковые протекторы больно давили на глаза.) – Так держать… Держать, держать…

Ухватившись одной рукой за поручень, а другой настраивая визир, он вычислил дистанцию и угол относительно передней трубы, откуда, как и из задней, поднимался к свинцовому небу и там повисал столб черного дыма.

— Штурман, до цели шестьсот метров… Сбавить ход до двадцати узлов.

— Держать двадцать узлов. Тысяча оборотов, – приказал Элеонас в переговорную трубу.

— Лево – пять… Вот так, прекрасно. Так держать.

Хордан чувствовал, как сводит желудок, как пересохло во рту, как напряглись все мышцы, будто грозя порвать сухожилия, как под ветром липнет к телу влажная одежда. Сдвинув назад фуражку, он не отрывался от окуляров и время от времени тер глаза, потому что плохо видел, пока не понял, что линзы застланы дымом и ослеплены беспрестанным мерцанием выстрелов, вспыхивающих от носа до кормы. Новые снаряды с воем и свистом проносились над головой или разрывались в воде, и грохот сменялся глуховатым плеском. Внезапно рубка содрогнулась: что-то твердое и раскаленное ударило в борт и проломило корпус. «Волчица» сильно клюнула носом, погрузив его в столб пены, ветер сорвал фуражку с Хордана, и он ударился лбом о ПУО с такой силой, что припал на колени.

— Пли! – крикнул он, силясь подняться, но безуспешно.

И услышал, как штурман отрепетовал команду, а потом – как торпеда вышла из аппарата на правом борту. Оглушенный и обессиленный, мотаясь из стороны в сторону от бросков катера, он, не в состоянии встать на ноги, обхватил голову, а когда опустил руки, ошеломленно заметил на ладонях кровь.

Да этого быть не может, подумал он. Это всего лишь сон. Кошмарный сон, от которого я очнусь, если только сделаю над собой усилие.

Хордан попробовал встать и снова не сумел. Сильно жгло лицо и лоб. Подняв голову, он сквозь красную пелену увидел на мостике Элеонаса: тот что-то кричал, а что именно – Хордан не слышал.

— Штурман… – слабым голосом попросил он. – Пора убираться отсюда.

Он еще что-то говорил, когда нечто стремительное, грохочущее и свирепое впилось в него, сомкнув стальные челюсти, и потом еще раз ударило. Раздался скрип, с которым, наверно, разверзлись бы врата ада, и катер разлетелся на куски.