Книга Остров Спящей Женщины, страница 147 – Артуро Перес-Реверте

— Не могу согласиться. Прежде всего надо одержать победу, все прочее потом. А проиграем войну – потеряем все.

— С чего это мы должны проиграть войну? Это довод милитаристов и буржуа. Как ты считаешь, Акрасия?

— Мне тоже так кажется, Либер.

Та наставила на Лонкара чайную ложечку, как ствол пистолета:

— У революционного народа своя динамика, товарищ! Свой порыв и вполне закономерное нетерпение. Чинить ему препятствия – все равно что в ногу выстрелить.

Лонкар не удержался от язвительной реплики:

— Однако в Барселоне стреляли отнюдь не в ногу.

Либертад Калафель взглянула на него, как строгая учительница на лоботряса-ученика. И Лонкар в очередной раз должен был признать, что обе сестрицы напрочь обделены чувством юмора.

— Эти коммунисты и социалисты – прежде всего тупоумные скоты, – припечатала Либертад. – За исключением тебя, товарищ, и еще очень немногих, все они безмозглые и нахальные тупицы.

— Они доиграются, – предрекла Акрасия.

— Господи помилуй, четыреста убитых… Какое зверство, сестрица. А этот мерзавец Франко вместе со всей своей шайкой руки потирает!

Стенные часы с кукушкой – диковинное швейцарское изделие – возвестили десять, и почти одновременно с верхнего этажа донеслась трель телефона. Лонкар выпростал руки из мотка шерсти и поднялся:

— Простите, сеньоры. Долг зовет.

— Ступай-ступай, – сказала Либертад. – И поскорей возвращайся. Нам еще надо обсудить этих толстяков, Асанью и Ларго Кабальеро^[80].

Лонкар с показным ужасом воскликнул:

— Вы меня пугаете, милые сеньоры… Лучше уж останусь наверху.

— Иди-иди… Не придуривайся.

Лонкар поднялся к себе и снял трубку. Звонил Антон Солёнов. Представитель «Совфрахта» говорил спокойно и сдержанно, но серьезней, чем обычно:

— Полагаю, вы знаете последние новости.

Нетрудно было понять, о чем он. Сообщение о потере еще одного судна в Эгейском море пришло к Лонкару сразу двумя шифровками: одна была из главного штаба республиканского флота, другая – от военно-морского атташе посольства Испании в Афинах.

— Кое-что мне известно, – ответил он осторожно: если где-нибудь и следовало опасаться прослушивания телефонных линий, то уж, конечно, Стамбул тут был на первом месте.

— Завтра в девять утра сможете быть у меня в конторе?.. Я, к сожалению, так занят, что в город не выберусь.

Лонкара эта просьба не обрадовала. Чтобы оказаться в Эюпе в девять, надо в восемь сесть на катер, а с постели подняться в половине седьмого. А он терпеть не мог вставать рано.

— Это важно?

— Было бы не важно, стал бы я вас беспокоить.

Лонкар смирился со своей участью:

— Буду.

— Благодарю вас. Доброй ночи.

Он повесил трубку и уже собрался было вернуться к сестрам Калафель, как вдруг взгляд его упал на шахматную доску. В блокноте на столе было записано последнее предложение неведомого противника с узла связи в Сьюдад-Линеале: «PxA». В предыдущей партии черные съели вражескую пешку, содействуя размену слонов, а белые согласились на это, съев пешкой черного слона. Положения Лонкара это не улучшило и лишь отсрочило неизбежное, казалось ему, поражение. Но внезапно он увидел дальше этого хода. Это было ошибкой: пешка не давала противнику двинуть вражескую королеву на клетку, представлявшую наибольшую опасность для черных. Лонкар сел за стол, изучая новое положение фигур на доске. И взвешивая свои возможности. Он двинул коня, чтобы заблокировать эту диагональ – красивый черный троянский конь создавал коварную угрозу, – и подтвердил шах королю в два хода. Что ж, блестяще, ну или почти. Противнику будет над чем поломать голову.